— Мне жаль, — сказал он, не звуча особенно извиняющимся. — Но ты знаешь, что я имею в виду.
— Да, конечно. — Я закончила весь этот разговор — я не собиралась стоять там и смотреть на его глупое нечитаемое выражение, пока я плакала, как глупый ребенок. Это было унизительно. Я повернулась, чтобы подняться наверх, и к моему удивлению, он последовал за мной.
— Можешь просто оставить меня в покое? — Я не звучала так убедительно, как я надеялась, между всхлипами.
— Нет, пока ты не согласишься прекратить играть со мной, — сказал он.
Погодите-ка, я с ним играла? Это было подло.
— Конечно, — сказала я, брызжа сарказмом. — Я позабочусь о том, чтобы получить право на это. — Я открыла верхний ящик бюро, перебирая бумажки — просто чтобы выглядеть занятой, поэтому мне не нужно было смотреть ему в глаза.
— Я серьезно, Мэдди, — сказал он. — Мы не можем продолжать делать это. Я не могу продолжать это делать.
Я повернулась к нему.
— Хорошо, хорошо! — Я кричала. — Я оставлю тебя в покое! Бог — свидетель, я никогда не буду трясти своей задницей перед тобой!
Он поморщился, немного.
Хорошо.
— Прости, — сказал он снова. — Если бы я держался от тебя дальше.
О, хорошо, классические извинения «если». Вряд ли извинения вообще. Я чувствовала, как моя губа свернулась в настоящее рычание; я не могла вспомнить, чтобы когда-либо чувствовала такую злость в своей жизни.
— О, ты имеешь в виду невероятно продуманный медовый месяц? — Мой тон был ядовитым. Я едва узнала свой собственный голос. — Все эти маленькие подарки? Машина, одежда, все это дерьмо? Все, что ты даешь женщине, которую действительно любишь? Ну, ты можешь оставить их себе, Дэнни.
Мне насрать на это!
Я бросила все, что было в моей руке в его направлении. Он уклонился, и что-то задело его ухо; когда они ударились о противоположную стену, я поняла, что это была одна из самых первых вещей, которые он купил для меня — ожерелье и серьги, для моего синего платьья, те, которые я так любила, теперь лежали кучкой на ковре.
Послышался звонок снизу.
— Господи, — пробормотал Дэниэль, подходя к лестнице, потирая ухо. Я последовала за ним. Внезапный порыв отнял все мои силы, и я чувствовала, что мне больше не хочется драться. Однако я осталась в стороне, не особенно желая, чтобы меня видели в моем нынешнем состоянии.
Дэниэль открыл дверь.
— Мистер Торн?
Голос звучал смутно знакомым и по какой-то причине, это заставило мое сердце упасть в желудок.
Наступила тишина.
— Да, — сказал он, язвительно.
