Когда экскурсия подошла к концу, Сэм выдала нам расписание того, что предстоит сделать в следующие несколько дней перед «тренировкой космонавтов». Читая его на заднем сидении такси, пока мы возвращались в отель, я чувствовала себя окрыленной. Возможно, все не так, как я себя представляла, но это был, на самом деле, лучший медовый месяц из возможных.
Глава 11
Почему-то, в мое отсутствие, я почти забыла, как прекрасен был наш номер. Я была поражена снова, когда мы вошли. Дэниэль нажал выключатель, включая огромную люстру в центре комнаты.
— Это действительно здорово, — глупо сказала я.
Он улыбнулся.
— Я рад, что ты так думаешь.
Я стояла в центре комнаты, обнимая себя руками. Мне нужно было что-то сказать. Мне нужно было сказать ему, что было в моей голове, даже если это не имело никакого смысла.
Он был мне нужен.
Я даже не могла смотреть на массивную кровать, покрытую пуховыми подушками, не представляя, как он прижимает меня к ней.
— Дэниэль, — сказала я.
Он повернулся, чтобы посмотреть на меня.
Я не знала, что именно я планировала сказать, но каждое слово, которое пришло мне в голову, просто застряло у меня в горле. Я проглотила и попыталась снова, и к моему абсолютному унижению, я поняла, что слезы катятся из углов моих глаз. Я попыталась отвернуться, но он подошел ко мне и быстро, нежно взяв мое лицо в руки, поднял его к себе. Я пыталась улыбнуться, но он колебался.
— Что случилось? — он тихо спросил. — Я имею в виду… ты знаешь. Кроме очевидного. — Он тоже пытался улыбнуться и не совсем преуспел в этом.
— Ничего, — сказала я хриплым от слез голосом. Ну, это было неубедительно.
— Правда, — сказал он. — Почему я тебе не верю?
Я немного посмеялась, сквозь слезы.
— Прости, — сказала я. — Мне, действительно, жаль.
— Пожалуйста, не извиняйся.
Я покачала головой.
— Не для тех. Извини, что… позволила вещам стать слишком личными. — Я всхлипнула. — Ты знаешь, что я имею в виду.
— Пожалуйста, не извиняйся за это, — сказал он. — Я не должен был…я не должен был… — он колебался.
— Мне жаль, — закончил он, наконец.
— Может быть, ни один из нас, действительно, не имеет ничего, о чем можно было бы сожалеть, — сказала я.
— Может быть, — сказал он с искрой в глазах, которая заставила мои пальцы покалывать.
— Это было глупо, верно? — Я сказала, сморгнув последними слезами. — Говоря, что мы не позволим, чтобы все стало личным? Конечно, это станет личным. Это вполне естественно. В этом нет ничего плохого, не так ли? — Я прочистила горло.
