— Привет, — проговорил он, подходя к моему столику и усаживаясь напротив. — Решила воздухом подышать?
— Да, — я нервно повела плечами. — А ты что здесь делаешь? В Москве лебедей не увидел — в Прагу приехал?
— Да нет, я здесь больше по своим делам… Но и на земляков посмотреть, конечно, тоже приятно. Про тебя говорят много. Ты здесь чуть ли не Человек Недели!
Он был таким же, как тогда в своей квартире, таким же, как на пустыре в тот злосчастный вечер. Его рассеченная бровь еще не зажила, на губах играла вежливая, чуть насмешливая улыбка.
А в глазах стыл ледяной, пугающий холод. И я вдруг абсолютно ясно поняла, что никого никогда больше не смогу полюбить. А он не полюбит меня. И вообще ничего хорошего в моей жизни уже не будет.
— А про меня не могут говорить, — идиотский нервный смех сухо запершил в моем горле. — Не могут — и все! По одной простой причине: меня нет в природе! Настя Серебровская есть! Но она сейчас благополучно танцует в Северске и одновременно, чудесным образом, успевает здесь! Она же, кстати, — любовница Иволгина, которую все в Москве очень ждали и которую было необходимо предъявить.
А я Настя Суслова. Смешная фамилия, правда?
Антон как-то странно усмехнулся, словно не до конца понимая услышанное, и хрустнул костяшками пальцев.
— …А почему ты не смеешься? По-моему, очень смешная история! Про дурочку, которая поехала в Москву за своей первой любовью, там встретила другого мужчину. Но первому уже дала слово изображать его любовницу, благо, как та, тоже оказалась балериной.
А тот другой решил обидеться и не захотел ничего слушать. А дурочке ничего не оставалось, как танцевать под чужим именем, и карьеру делать чужую, и жизнь жить тоже чужую!
На нас уже оборачивались, но, впрочем, достаточно деликатно, не хмыкая и не показывая пальцами. А я продолжала содрогаться в приступе истерического смеха.
— Подожди, подожди, — пробормотал Антон, перехватывая мою руку и прижимая ее к столу.
— Я идиот, наверное, но почему-то не понял: невеста твоего Иволгина, она что, сейчас в Северске?! Это она Серебровская, да?
— Вот насчет идиота — это точно! Самовлюбленный идиот, которому ничего невозможно объяснить! Который никому, кроме себя, не желает верить!.. Господи, как я просила тогда, чтобы ты меня просто выслушал!
Он вскочил, схватил меня за плечи и сильно встряхнул:
— Настя! Подожди, Настя!..
