— Почему ты не скажешь, что там у тебя такое? — спросила я как-то, наблюдая за иглой шприца, входящей в бледную кожу. — Тебе бы нагрузки снизили, полегче бы стало… Так же невозможно дальше!
— Почему невозможно? — Иволгин вытащил шприц и прижал к колену кусок ваты, смоченный в водке. — Очень даже возможно. С партией я справляюсь? Справляюсь! Тебя поднимать могу? Могу!..
— Но ведь процесс-то в суставе идет! Может, лучше признаться Лобову? Ну что он тебе сделает? Казнит?
— Контракт разорвет!.. Ты не понимаешь, Настя, нет? Вот эти самые медицинские показания — стопроцентная гарантия того, что меня отсюда вышибут.
Официально мне танцевать нельзя. Вообще. Даже в кордебалете!
Я вздохнула, поправила воротник водолазки и села на подоконник. Там, за окном, весь в алом и золотом, шелестел парк, гуляли дети с пластмассовыми лопатками, пересмеивались молоденькие девушки в кашемировых свингерах. Там шла нормальная, человеческая жизнь. А в нашем доме в последнее время царила серая, непроглядная тоска.
"
"Алексей жил только на своих обезболивающих таблетках, которые доставал неведомо где. Без них он даже не мог толком ступить на ногу. И, видимо, понимая, что так до бесконечности продолжаться не может, нервничал и срывался по любому поводу.
Сейчас он сидел на полу возле дивана и осторожно массировал колено, стараясь не надавливать на больной участок.
— Леш, — проведя пальцем по стеклу, я задумчиво посмотрела на ладонь, — я от тебя насовсем отстану, если ты мне только объяснишь: зачем все это?.
. Ну, помнишь, ты мне говорил, что деньги деньгами, а Серебровская к тебе уже не вернется? Получается, что этот контракт не так и важен? Может быть, в самом деле лучше годик отдохнуть, вылечиться, а потом начать нормально танцевать?
— Где начать нормально танцевать? В ансамбле ветеранов войны и труда? Или в народном объединении «Рябинушка»?.. Умиляешь ты меня иногда, Настя, честное слово! Про это мы с тобой уже говорили. Так нет же, тебе обязательно надо унизить и лишний раз тыкнуть носом!.
. Ну, ладно, радуйся: я в очередной раз позорно признаю, что эта труппа для меня — последний шанс! Последняя соломинка, если угодно.
— А она стоит того, чтобы за нее держаться?
— Слушай, ты в самом деле такая тупая или только прикидываешься? — Иволгин слишком резко вскочил и, охнув, упал на диван. — Когда остается последняя соломинка, никто не рассуждает: стоит она того или нет. За нее просто держатся: руками, когтями, зубами!..
