Теперь меня больше тревожил вопрос: явится ли в театр жена Иволгина? Сегодня ее присутствие было бы вполне уместно. Но, Боже, как мне этого не хотелось!
И, наверное, там, наверху, услышали мои молитвы, потому что Алексей пришел на спектакль один. Одет он был как обычно: в горчичного цвета пиджак, черную водолазку и черные шерстяные брюки, особо радостным не выглядел, как, впрочем, и особенно задумчивым.
«И в самом деле, что ему огорчаться? — подумала я, нащупывая сквозь стенку сумки моего бронзового ястреба.
— Подумаешь, тридцать пять! Может еще человек танцевать и танцует прекрасно! Никто его на пенсию отправлять не собирается».
Иволгин неспешно и со вкусом курил, сидя на подоконнике. До урны было достаточно далеко, пепел его сигареты серой пудрой оседал на полу. Я остановилась у стены, не решаясь подойти ближе.
— Привет, — Алексей щелчком отбросил окурок в сторону и обернулся. — Что стоишь такая грустная? Курить будешь?
— Я же не курю!
— Извини, забыл… Да, в самом деле, сложно представить тебя с сигаретой во рту.
Жизелька, она и есть Жизелька…
Я зачем-то согласно кивнула, хотя Иволгин уже не смотрел в мою сторону.
Мы говорили не о том и думали не о том. Точнее, я-то знала, что нужно решиться и все-таки поздравить его с днем рождения. А вот он в своих мыслях был, похоже, очень и очень далеко. Но время шло, пора было уже готовиться к спектаклю, а подсвечник так и лежал тяжким грузом в моей сумке.
— Алексей, — наконец решилась я, отлепляясь от стены, — с днем рождения вас… Я желаю вам счастья, Алеша…
Он удивленно приподнял брови и улыбнулся своей особенной, чудесной улыбкой.
Именно сейчас между нами должно было произойти что-то важное. Что-то такое, от чего будет зависеть вся моя дальнейшая жизнь. Я поспешно полезла в сумку, достала из нее крылышки. И в этот самый момент с шумом и хохотом в курилку ввалились «виллисы» — девчонки из кордебалета, танцующие во втором акте в стае призраков. Прятать подсвечник было уже поздно. Оставалось только протянуть его изумленному Иволгину с кратким и бесцветным: «Это вам».
— У-у-у! — тихо прогудели девчонки мне в спину. А я с горечью подумала, что все вышло совсем-совсем не так, как хотелось…
Но, оказалось, не я одна помнила о дне его рождения. Ближе к началу спектакля смущенного и веселого Алексея даже заставили выпить шампанского под одобрительное гудение труппы. За первым бокалом пошел второй, правда, уже втайне от главного балетмейстера.
