А когда выбежала на поклон, то вдруг со счастливой ясностью поняла: это случилось! Я действительно стала балериной! И это я в воздушной «шопеновке», с белым венчиком на голове приседаю в реверансе перед зрительным залом. И это мне подносят букеты роз в шуршащем и мерцающем целлофане.
Моя милая, добрая мама целует меня и прижимается мокрой от слез щекой: «Доченька, любимая моя! Все получилось! Все у тебя получилось!»
Никитина, специально приехавшая на мою премьеру из Лениногорска, протягивает цветы, смешно сводит глаза к носу и, пародируя придурка Славика, мяукает: «Я в восторге! В восторге! Примите от меня этот скромный букет!.
. К сожалению, дорогого одеколона и набора носовых платков взять не догадалась!»
— Спасибо! — говорят мне чудесные бабушки-театралки с седыми буклями.
— Спасибо вам! — отвечаю я, уже зная, как надо отвечать.
А всего в нескольких шагах, за моим левым плечом стоит лесничий Ганс и, наверное, улыбается мне в затылок самой прекрасной в мире улыбкой Алексея Иволгина…
К четвертому спектаклю я уже совсем успокоилась и шла танцевать «Жизель», как на праздник.
Тем более в тот день и в самом деле был праздник — моему Алеше исполнялось тридцать пять.
Маленький подарок — бронзовый подсвечник, слегка позеленевший от времени, лежал в моей сумке рядом с пуантами. С подарком, кстати, пришлось изрядно помучиться.
Обойдя немыслимое количество больших магазинов и маленьких лавочек, я с тоской поняла, что не могу найти ничего подходящего. Любезные продавцы и просто мужчины, толкущиеся у витрин, предлагали свою помощь и однообразно советовали: рубашка, галстук, туалетная вода… Подсвечник отыскался в антикварном магазинчике, недавно открывшемся в подвале Дома детского творчества. И забрела-то я туда совсем случайно, решив переждать под крышей холодный мартовский дождь.
Полная продавщица, читающая за прилавком какой-то детектив, против моего присутствия ничего не имела. Я откинула со лба мокрые пряди, огляделась вокруг и увидела этот подсвечник…
Точнее, не подсвечник, а птичьи крылья. Летящие, изломанные немыслимым напряжением и ветром, они неудержимо притягивали взгляд и при этом были похожи на воздетые человеческие руки.
