Дворник на соседней аллее перестал шоркать по асфальту своей метлой. Видимо, удивился тому, что я перестала наматывать круги.
— Так. Или ты мне скажешь, что случилось, или я очень сильно на тебя обижусь. — Антипов постарался придать лицу суровое и мрачное выражение. — Друг я тебе или не друг, в конце концов?
— Друг-то друг… Но, понимаешь, есть такие вещи…
— Да брось ты, Настя! Какие такие вещи, о которых ты мне рассказать не можешь? Я уж не думаю, что у тебя какие-то там женско-медицинские проблемы. А про все твои любви я, по-моему, больше Никитиной знаю…"
"Это было действительно так.
Особенно если учесть, что Лариска вот уже год как вышла замуж за своего Пономарева и укатила с ним в Лениногорск. Общались мы с ней теперь только письменно.
— …Ну так что: с Иволгиным, что ли, что-то?..
Он спросил про него, как про внезапно заболевшего человека. «С Иволгиным что-то?» Как будто тот попал под машину или свалился в больницу с сердечным приступом… И до меня вдруг ясно дошло: с Иволгиным действительно «что-то».
Что-то такое, что уже не пройдет и что нельзя исправить…
Я заплакала беззвучно и безутешно, часто-часто кивая и закрывая лицо ладонями.
— Что? Что случилось?.. Он живой?.. Заболел, что ли?.. Настя, ты слышишь меня, прекрати! Объясни толком! — Валера тряс меня за плечи так энергично, будто взбивал коктейль. — Прекрати реветь, или я сейчас тебе «Скорую» вызову. Прямо сюда!
— Ничего не случилось! — Слезы градом катились из моих глаз, а губы судорожно искривлялись детским «сковородником».
— Просто у меня с ним уже точно ничего не будет. Никогда!.. Никогда, никогда, никогда!..
После третьего или четвертого «никогда» Антипов вдруг оставил в покое мои плечи и вздохнул с явным облегчением.
— Вот что, госпожа Суслова, — он усмехнулся и мягко взял меня под локоть, — давайте о постигшей вас трагедии вы расскажете мне за чашечкой кофе? А то от ваших рыданий уже вороны шарахаются, да и холодно здесь, честно говоря… В «Кофейне», кстати сказать, пятнадцать минут назад перерыв закончился.
Я всхлипнула и ладонью вытерла с лица остатки слез, размазав по подбородку губную помаду. В кофейню так в кофейню. Мне было все равно. И только немного неудобно перед Валерой, наверняка настроившимся выслушать какую-нибудь безобидную историю про косо брошенный взгляд или не поданное в гардеробе пальто…
«Кофейня», заведение уютное и довольно демократичное, в первый послеобеденный час была почти пустой. Народ обычно подтягивался позднее.
