— Первым делом доставлю тебя домой в целости и сохранности. Потом заеду в ближайший торговый центр. А уже после, рвану к Ксюхиным родителям.
«Домой? То есть… значит с собой он меня не возьмет? Один к ним поедет? И ночевка у него отменяется? Выходит, Ксеня права? Я для него далеко не на первом месте? Господи! А что, если она правда задумала его вернуть? Что если… если уже вызвала такси и тоже… направляется к родителям?»
Горло сдавил болезненный спазм. А внутренности будто густым кипятком прополоскали. Ей хотелось кричать.
Но она глупо улыбалась, таращась в окно невидящим взглядом и прокручивая в памяти слова его бывшей жены:
«К моему ребенку. К моим родителям. Ко мне домой. Не к тебе…»
Они молчали всю оставшуюся дорогу, не перекинувшись более и парой фраз.
А едва Виктор притормозил у подъезда, Лена выбралась наружу, не дожидаясь, когда он распахнет ей дверь. Сдерживаясь из последних сил и избегая его прямого взгляда, девушка сбивчиво пробормотала:
— Приятного вечера! Доброй ночи!
— Все хорошо? — прозвучало настороженно.
— Да! Пусть встреча с сыном пройдет… гладко!
На последнем слове ее голос предательски дрогнул. Надломился.
Чувствуя, что вот-вот разревется, Белова со всех ног ломанулась в подъезд.
Она не помнила, как вызвала лифт. И как в квартиру попала, тоже не помнила. Все было, точно в тумане. Оказавшись в прихожей, Лена скинула туфли, куртку. Швырнула на комод сумочку. Обессиленно прислонилась к стене, и медленно сползла на пол. Там-то ее и прорвало окончательно.
Умом понимала, что должна быть сильной, ведь конкурировать с ребенком нереально, неправильно. Но сердце оставалось глухо к доводам разума.
Ее душа разрывалась на куски. Стонала. Кровоточила. Девушка рыдала так громко и отчаянно, что не сразу услышала настойчивый стук в дверь.
Каким-то чудом поднявшись на ноги, шатающейся походкой Лена доковыляла до двери и распахнула ту, не удосужившись даже посмотреть в глазок.
И тут же застыла истуканом, будучи не в силах поверить своим глазам.
«Не может быть! Что он здесь делает?»
На пороге возвышался Макаров.
Хмурый. Злой. Взволнованный.
Он тяжело дышал и остервенело стискивал кулаки.
Казалось, будто его трясет сейчас ничуть не меньше.
Увидев ее в таком жалком состоянии — потерянную и зареванную до ужаса, Виктор решительно шагнул внутрь. А спустя секунду, крошечный миг, схватил Лену в охапку и буквально припечатал к своей груди.
— Ш-ш-ш! — пророкотал, сильно севшим голосом.
