— Я вполне сносно готовлю! У нас папа очень привередлив к еде — тот еще гурман, прости Господи! Он не стал бы питаться моими кулинарными «шедеврами», если бы все было столь печально.
— Не в этом дело, — будто смутившись (или же растерявшись на миг), мужчина хрустнул позвонками затекшей шеи, — ты правда хочешь этого… сама?
— Ну, да! А что тут такого?
— Действительно! — сухая усмешка. — Ничего. Не принимай на свой счет. Видимо, я просто… забыл уже, что такое забота, раз меня это удивляет!
Пересилив волнение, Лена ласково прильнула к его обнаженному торсу.
— А почему? Почему забыл?
Он сдавленно хмыкнул:"
"— Обратная сторона самостоятельности. Я очень рано откололся от семьи.
— Но…
Прервав на полуслове, Макаров зашагал в сторону ванной комнаты, увлекая девушку за собой.
Она не сопротивлялась, и послушно следовала за ним. Однако, когда оба встали под горячие струи воды, Белова решилась вновь задать вопрос, который не давал ей покоя уже долгое время:
— Слава говорил, ты почти не общаешься со своей семьей… Почему?
— Какая ты сегодня любопытная!
— Ну, скажи! Что-то случилось?
Повисла пауза.
Пауза, в процессе которой Виктор щедро намылил Лену гелем для душа, и принялся натираться им сам. Только после этого заговорил:
— Родные были категорически против моего брака с Ксенией. Но я все равно женился на ней, разрушив тем самым далекоидущие планы отца на мое будущее. У нас с ним и без того всегда были натянутые отношения, а мое самовольное решение и вовсе поставило на них жирный крест.
Как же иначе? Единственный сын, не оправдавший всех его надежд! С матерью мы видимся иногда. С другими родственниками тоже. Но не с ним. Мы оба вычеркнули друг друга из своих жизней. И знаешь, мне так даже спокойнее!
Лена искренне радовалась, что сейчас они стояли под мощными струями воды.
Надеялась, что Макаров не заметит слезы, стекающие по ее щекам.
Ей стало так больно за него. Так обидно. Она всем сердцем возненавидела его бывшую жену.
Потому что отчетливо поняла:
«Ради этой дряни он пошел наперекор своей семье! Он всего лишился! Жил только ей и сыном! Сыном, в котором души не чаял.
Сыном, на которого перенес всю свою нерастраченную любовь. Как, зная это, она могла предать его? Как посмела запретить ему видеться с собственным ребенком?»
— Чего притихла? — голос преподавателя вырвал ее из глубокой задумчивости.
— Жду! — Белова через силу улыбнулась, пытаясь избавиться от комка в горле.
