И услышала в ответ:
— Все хорошо, детка! Все хорошо!
«Ага! Верится с трудом! Судя по внешнему виду, он готов проломить стены собственным лбом! И вообще, какого черта мы здесь забыли?»
Вскоре все вопросы отпали сами собой. Проводив их до нужного номера, сотрудник отеля удалился, пожелав им при этом хорошего времяпрепровождения. Макаров трижды постучал, и дверь тут же распахнулась.
На пороге их встречала…
«Таня? Он привез меня к Тане?»
Девушка предстала перед ними в красивом нижнем белье, поверх которого был небрежно наброшен короткий шелковый халат.
Она призывно наглаживала свой живот и плотоядно улыбалась. До тех самых пор, пока не заметила Лену. Вот тут-то Татьяна и заподозрила неладное. Кровь отхлынула от ее лица. Бывшая макаровская пассия торопливо запахнула халат и отступила внутрь. Но было уже поздно. Белова вспыхнула, как куча хвороста. В ее голове все смешалось: гнев, ревность и лютое бешенство. Разум отключился. Лишь одни инстинкты остались. Дикие. Примитивные. Грубые.
«Сука! Меня в глазах матери ты шлюхой, значит, выставила, а сама? Для него так разоделась? Для него?!»
Не помня себя и уж точно не чувствуя земли под ногами, она влетела в гостиничный номер подобно разъяренной львице.
— Зря ты тронула мою маму! Ой, зря! — гневно выплюнула Лена и бросилась на обидчицу, намереваясь поколотить ту как следует. Не успела.
Взвизгнув от ужаса, Таня проворно отпрыгнула в сторону."
"Пришлось следовать за ней. Но буквально за секунду до того, как Белова настигла эту мерзавку, Макаров перехватил ее, намертво фиксируя в собственных объятиях.
Напрасно. Досталось и ему. Ненамеренно, конечно.
Однако, обезумев от гнева и пытаясь вырваться из его стальных тисков, Лена что есть мочи молотила кулаками по груди преподавателя. Пару раз, шипя будто ядовитая гадюка, она полоснула своими острыми когтями по его шее, оставляя на коже кроваво-красные борозды. Но он даже бровью не повел.
— Не трогай меня! — завопила не своим голосом. — Убери руки!
— Тихо! — игнорируя нешуточные всплески агрессии, Виктор настойчиво пытался привести Белову в чувства.
— Успокойся! Ну же? Ну?
— Отпусти! — изловчившись, девушка боднула его головой в знак протеста.
— Зачем?
— Чтобы я могла… убить ее наконец! Как же она меня достала! Я ее убью!
— Уймись, говорю! — прозвучало уже грозно. — Черт подери! До чего же ты у меня дерзкая малышка! Успокойся! Слышишь? Лена, пожалуйста…
Свое «успокойся» Макаров приправил еще более крепким объятием.
