О чувствах. О ситуации в целом. Обо всем.
Действуя чисто на автомате, она двинулась в прихожую. Обулась. Накинула куртку. Однако застегнуть молнию дрожащими пальцами все никак не получалось — ткань попала под «собачку». Девушка раздраженно дергала за «язычок», чем лишь усугубляла ситуацию. В какой-то момент, не выдержав этого зрелища, Макаров накрыл ее ладони своими, призывая к смирению.
— Тише! — раздался его глубокий рокочущий голос. — Позволь мне?
Не дожидаясь какой-либо реакции со стороны Лены, он играючи расправился с замком и застегнул куртку на ней почти до самого горла.
— Все в порядке? — поинтересовался спустя секунду, внимательно вглядываясь в ее лицо. Так пристально и проникновенно, будто рентгеном сканировал.
— Да…
— Уверена?
— Абсолютно!
Одна его рука по-хозяйски легла на ее талию, а второй Виктор крепко стиснул подбородок девушки, вынуждая ее смотреть строго ему в глаза.
— Давай-ка мы с тобой договоримся, детка: ты мне не врешь! Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Я хочу, чтобы ты была со мной предельно честна.
Всегда. В любой мелочи. Потому что я страшно злюсь, когда чувствую ложь! А когда я злюсь, начинаются проблемы! Понимаешь?
— Угу, — вяло откликнулась Лена.
А потом вдруг оживилась, припомнив одну важную деталь:
— Всегда? — пробормотала взволнованно. — Ты сказал, всегда?
— Верно! Именно так я и сказал!
— Значит… значит, ты простил меня? Мы не расстаемся?
Макаров медленно отстранился и уставился на нее с высоты своего роста, точь-в-точь как на умалишенную.
От удивления его брови поползли на лоб.
Ошарашенно покачав головой, он дико загоготал в голос:"
"— Твою мать! Влип так влип! Кому рассказать — не поверят! Засмеют! И угораздило же меня на малолетке помешаться?! Вот с чего ты все это взяла? Классика жанра — сама придумала, сама обиделась, да?
«Помешался? На мне? Он на самом деле это сказал, или у меня уже начались слуховые галлюцинации? Выдаю желаемое за действительное?»
Девушка потупила взор и виновато пискнула:
— Мне так показалось…
Виктор недовольно рыкнул в ответ:
— Даже знать не хочу, откуда в твоей голове рождаются столь бредовые…
Она заставила его замолчать одним-единственным жестом.
Прикосновением. Ощущая облегчение и необъяснимый трепет буквально каждой клеточкой тела, Белова осторожно прижала свою ладонь к твердой мужской груди прямо в том месте, где за его ребрами остервенело барабанило сердце.
Макаров едва ощутимо вздрогнул. Шумно сглотнул.
А Лена несмело улыбнулась.
