Но тот лишь хрипло рассмеялся и поглотил ртом мочку ее уха вместе с золотой сережкой:
— Ты прекрасно меня слышала!
— Да! Но…
— Никаких «но», девочка! Больше никаких!
Лена дернулась чувствуя себя так, будто поднесла палец к электрической розетке. Коротнуло ее знатно и немедленно. Услышав очередной стон своей студентки, Макаров направил пальцы (которыми продолжал ласкать ее) чуть ниже и остановился прямо напротив ее влажного входа.
Белова замерла, забывая дышать. Мужчина же принялся остервенело, но крайне осторожно поглаживать девушку практически изнутри.
Вдоль. По кругу. По узкому контуру. Прямо там.
— Знаешь, каково осознавать, что никто… никто кроме меня здесь еще не был?
— Нет! Я не…
— Малышка, да от этого же просто крышу рвет! — легкий нажим в самую ее девственную сердцевину, от которого реальное девичье сердце едва не выскочило из груди. — От этого жестко ломает и наизнанку выворачивает!
— О, Боже! — пискнула Лена, отчаянно вцепившись в дверную ручку автомобиля. Да так сильно, что онемели пальцы.
— Виктор Эду…
— Только попробуй назвать меня по отчеству!
— Вик! — закричала Белова, теряясь в ощущениях и ерзая на кресле.
— Ох, Лена, Лена! — вкрадчиво хрипел ей на ухо мужчина, вновь накрывая пальцами ее пульсирующую плоть, и увеличивая силу нажима. — Я столько времени потерял, запрещая себе даже думать о тебе, как о девушке, а не о малолетке! Постоянно сдерживался, пытаясь поступить по совести! Сбился со счета, сколько раз давал тебе шанс, прожить эту жизнь правильно, беззаботно… без меня! И что в итоге? Мы профукали все шансы, детка! Спустили их в унитаз! Ты вновь в моих руках! Сводишь с ума своими стонами! Скоро кончишь! И как только это произойдет, пути назад не будет! Да что там? Его уже нет!
— По… почему? — глухо отозвалась она, чувствуя дрожь во всем теле и невольно раскрываясь навстречу его греховно-горячим пальцам.
— Потому что, теперь ты моя! — голос Виктора звучал очень грубо, пугающе. — Без вариантов! Осталось только отвезти к себе домой и сделать тебя женщиной!
— Но…
— Ш-ш-ш!
В следующую секунду Макаров буквально впечатал Лену в спинку пассажирского кресла, и жадно набросился на ее рот жестким требовательным поцелуем.
Подчиняя своей воле. Запрещая дышать без его позволения. А она… она не могла даже ответить на столь дикую примитивную ласку.
Низ живота скрутило сладким спазмом. Глухо вскрикнув прямо в губы преподавателя, Белова забилась в судорогах. Лоб, шея и спина стали липкими от выступившей испарины.
