Как раз в этом он сейчас и нуждался. В тотальном спокойствии!
Привычным, доведенным до автоматизма движением мужчина вывернул руль влево и съехал с проезжей части на обочину дороги. После окончательно заглушил двигатель и обессиленно откинулся на спинку водительского кресла, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.
Почти пятнадцать минут назад он покинул здание института, будучи злым, как тысяча чертей.
Но, прежде чем отправиться домой, решил немного поколесить по городу.
Прийти в себя. Выпустить пар. Успокоиться.
«Отличная идея. Но чертовски сложная, учитывая обстоятельства!»
Макаров крепко зажмурился, потирая переносицу и мечтая лишь об одном — никого не видеть, ничего не слышать, и не думать ни о чем хотя бы долбаных пять минут. Да тщетно все. Бессмысленно.
Тонкий голосок Беловой назойливо продирался сквозь морок сознания.
Громким набатом звучал в ушах.
Нещадно долбил по вискам, по барабанным перепонкам.
И он ничем не мог его заглушить… ничем!
Воображение мгновенно воскресило в памяти ее лицо.
И искренне-ошеломленный взгляд небесно-синих глаз.
Разгневанный. Обиженный.
«Хотите сказать, я специально все подстроила? И намеренно поступила в ВУЗ, в котором теперь преподаете вы? Думаете, я… преследую вас?»
Признаться, Виктор никак не ожидал от Славика такой лютой подставы.
И действительно решил сперва, что эта неугомонная девчонка вновь взялась за свое.
Как в старые добрые школьные времена…
Виктор горько усмехнулся, так и продолжая сидеть с закрытыми глазами.
«Школьные времена, будь они неладны!»
Ему предложили ту злополучную должность учителя в один из самых сложных периодов в жизни. Когда не осталось ни друзей, ни врагов. Ни денег, ни влияния. Ничего, одним словом."
"Бизнес прогорел. А жена, недолго думая, подала на развод и ушла к его главному конкуренту Игнату Озерову, с легкой руки которого изначально с Макаровым и перестали сотрудничать сразу несколько ключевых поставщиков, что, собственно, и привело к стремительному краху его предпринимательской деятельности.
Конечно, предательство Ксении стало для него страшным ударом. Страшным, но не смертельным. Чего не скажешь о разлуке с их пятилетним сыном, которая по сей день давалась ему крайне тяжело. Он никак не мог смириться с тем, что Тимку вместо родного отца будет воспитывать какой-то богатенький хрен, кошелек которого так сильно облюбовала его меркантильная мамаша.
От подобной мысли Виктора и сейчас прилично потряхивало.
