И наконец…
— Две минуты легким шагом, — снисходительно скомандовал он, внезапно встрепенувшись, будто пытаясь избавиться от наваждения, — и заход на последний круг! Поторапливайтесь, ждем только вас!
— Спасибо! — благодарно кивнула ему Синицына.
Однако преподаватель оставил реплику Ирины без внимания. Зато Белову этим своим вниманием не обделил. Вновь пригвоздил ее к месту потемневшим, до жути пугающим взором и утробно прогромыхал:
— Лена, оденься!
«Чего? Я не ослышалась? Теперь он еще и командовать мной будет на глазах у всех? Ага! Конечно! Танечке своей приказы пусть раздает! А я — пас!»
— Мне не холодно! — огрызнулась она, настырно вскидывая подбородок.
— Я сказал: оденься! — Макаров почти рычал. Его тон, голос, поза, хищный оскал — все в нем демонстрировало крайнюю степень напряжения. Даже бешенства. Но Лена лишь мило улыбнулась в ответ, чем наверняка разозлила мужчину еще больше. Но ей было все равно. Демонстративно отвернувшись, на свой страх и риск она проигнорировала указание Виктора Эдуардовича.
Вместо этого стремительно побежала дальше. Гнев придал ей сил.
У нее внезапно открылось второе дыхание. Чего нельзя было сказать о Синицыной. Махнув на нее рукой, подруга устало поплелась в сторону преподавателя, рядом с которым уже столпилась бОльшая часть группы.
Они о чем-то говорили. Долго. И Лена искренне сожалела, что не слышит, о чем именно. Любопытство прямо сжирало ее изнутри. Ведь Ирина активно жестикулировала, будто спорила с ним. Или что-то подробно объясняла.
«Ну и ладно! Мне все равно!»
Вскоре Белова все же завершила разминочный бег и присоединилась ко всем.
В ту же секунду Макаров (с совершенно безразличным выражением лица) жестом поманил ее к себе. Не ожидая подвоха, девушка подчинилась.
О чем пожалела сразу. Стоило ей оказаться в опасной близости от него, преподаватель по щелчку пальцев изменился в лице.
Его внешний вид сделался суровым, пугающим. Он тяжело дышал.
Крылья его носа раздувались от едва сдерживаемого гнева.
А желваки на лице ходуном ходили от того, как яростно он стискивал челюсти.
Не проронив ни звука, Виктор Эдуардович в одно касание сорвал толстовку с ее талии. Практически силой поочередно запихнул ее руки в рукава, одевая, точно маленького ребенка, и агрессивно «вжикнул» молнией, застегивая изделие под самое горло. Все произошло так стремительно, что Лена едва успела приподнять подбородок, дабы этот сумасшедший не защемил замком ее чувствительную кожу.
