— Просто уточнила!
— Верю я! Судить не берусь, но верю!
— А Славик?
Едва услышав имя своего «возлюбленного», Ирина испуганно вздрогнула и споткнулась, рискуя распластаться на земле. Благо Белова вовремя отреагировала, стремительно хватая ее за локоть и удерживая от падения:
— Осторожнее!
— Спасибо.
— Так он не знает, да? — подытожила она, верно истолковав реакцию подруги на столь безобидный вопрос. — Ты ему не сказала?
— И как же я должна была ему сказать? — окончательно вспылила Синицына, раздраженно фыркнув: — Дорогой, а ты знаешь, что твоя мамаша — та еще расчетливая дрянь? А твой папочка изначально должен был жениться на моей мамочке? Но вмешался мой папочка, который предал твоего папочку, хоть и дружил с ним с пеленок, и увел у него мою мамочку! И тем самым помог твоей мамочке стать женой твоего папочки! Ты так себе это представляешь?
— Погоди, Ириша! — ляпнула, не подумав.
— Я в родственниках запуталась!
— ЛЕНА!
— Ну да! — торопливый кивок. — Примерно так!
— Нет! — девушка отрицательно замотала головой, повторяя, точно заведенная: — Нет!
Белова лишь осуждающе поцокала языком, пытаясь вразумить упрямицу.
— Это в любом случае лучше, чем если он узнает от кого-то другого!
— От кого? От родителей своих? — скептически хмыкнула Ирина. — Вот уж вряд ли! Но…
— Но?
— Он чувствует неладное, — она судорожно вздохнула, будто через силу заставляя себя двигаться вперед. — Он всегда меня чувствует. Нутром. Как зверь. Порой даже страшно.
— Значит, тем более нужно рассказать!
— Зачем? Ну, узнает Слава, и что от этого изменится? Ничего ровным счетом! Именно поэтому не стоит ворошить давно забытое прошлое.
Я буду молчать. И ты тоже!
— Я…
— Мы не имеем морального права! — твердо, с нажимом отчеканила Синицына. Так строго, как умела только она. — Это не наше дело!
— Да поняла я, поняла! — обиженно насупилась Лена, а затем заканючила еле слышно. — Капец, так жалко их всех! И каждого… по-своему.
— Угу…
— А что на это твоя мама ответила? Ну, когда такую правду услышала?
Неопределенно пожав плечами, Ира призналась с грустью в голосе:"
"— Она отчитала меня по высшему разряду и запретила даже думать об отце в таком ключе! Потому что, следуя ее логике, их прошлое с Красницкими и их личные взаимоотношения с моим папой никоим образом меня не касаются! Сказала: мне плевать, будь он хоть сотню раз виновен, я виновата в случившемся не меньше.
И разрыдалась. Я никогда раньше не видела, чтобы мама так сильно плакала. На этом все.
