Представляешь, какой конфуз? Завкафедрой, а тут такое! Неудивительно! Теперь вот отрывается на мне по полной программе! Боится, что проболтаюсь… наверное!
Подруга продолжила тихонько перешептываться с их старостой.
А Лена безбожно дрожащими руками торопливо извлекла из сумочки маленькую бутылку с водой и осушила ту залпом.
Громко. Жадно. Ненасытно. Ее мучила чудовищная жажда.
Тело полыхало от нестерпимого жара, требующего немедленного выхода наружу. Казалось, по венам сейчас вместо крови струится густой кипяток. Или ртуть расплавленная — не иначе, ведь лицо, уши и шею нещадно жгло.
Губы покалывало, словно от продолжительных безудержных поцелуев.
Лоб и спина покрылись горячей липкой испариной.
Кожа и грудь сделались чертовски чувствительными.
И это еще мягко сказано! Потому что Лена покрывалась мурашками даже от простого соприкосновения тугих горошин сосков с тканью бюстгалтера.
Не говоря уже о том, как призывно ныл низ ее живота, а промежность превратилась в один большой оголенный нерв. Горячий и греховно влажный.
«Черт! Кажется, стринги намокли… кошмар какой!»
Ее трясло, точно в лихорадке. Во рту стало сухо, до противной горечи.
Дыхание сбилось. Участилось.
А пульс озверел и окончательно сошел с ума, тараня плоть гулкими ударами.
Белова прекрасно понимала, что с ней происходит, и тем не менее боролась с природными инстинктами. В поисках облегчения неосознанно крепче сжимала бедра. Без конца ерзала на стуле, не находя себе места.
«Вот что я за дура такая? На кой черт я вообще ела с ним это проклятое печенье? И ладно бы одно! Нет же, целых три в меня запихал! Ой, мамочки… я сейчас с ума сойду! Я свихнусь, честное слово!»
Настойчиво игнорируя страшный гул в ушах, Лена потянулась за бутылкой Ирины.
С ее водой она расправилась так же быстро. В несколько крупных глотков. Да толку ноль.
Все так же жарко. Все так же… хочется разрядки.
Продолжая обмахивать себя теперь уже тетрадью, девушка расстегнула три верхние пуговицы на своей блузке, распахивая образовавшийся вырез до уровня бюстгалтера.
И данный жест не остался незамеченным.
— Да не мучайся, Белова! — ядовито хмыкнул Каримов. — Чего уж там? Снимай совсем, раз начала!
Лена отрицательно замотала головой. Так резво, что перед глазами поплыло.
— Простите! — ответила она с придыханием. — Очень душно! Давайте окна откроем! Пожалуйста! Хотя бы одно?
— Ты, верно, шутишь? В аудитории достаточно прохладно!
— Нет! Жарко! Невозможно жарко…
— Елена, а ты хорошо себя чувствуешь?
— Да! — торопливо.
