И, да, еще же дед Шевкет! Надо подумать, как его найти.
* * *Проснулся я по будильнику в семь, принял душ, побежал к телефонной будке, чтобы связаться с бабушкой, и обнаружил трубку, свесившую оборванный провод. Вот козлота! Ну кому она мешала? Я выругался. Следующая будка аж возле Илюхиного дома. Я бросил взгляд на окна бабы Вали на третьем этаже. У нее есть телефон. Сейчас полвосьмого. Но сон стариков чуток и короток, обычно они просыпаются рано. Вдруг она уже встала?
На счету каждая минута, потому я наплевал на тактичность, взбежал на третий этаж, постучал к ней, прислушался.
За дверью завозились, баба Валя глянула в глазок и сразу же отворила дверь.
— Извините, что так рано. Мне срочно надо позвонить…
— Я не спала, проходи, Павлик.
Бабулька посторонилась, пропуская меня к телефону.
— Как себя чувствует мама?
Я замер с трубкой в руке. Соседка беспокоится о психическом состоянии мамы после разрыва с отцом или знает о ее болезни? Если второе, неудивительно: мы живем в селе, тут быстро расходятся вести.
— Вы о чем? — спросил я, набирая по памяти бабушкин номер.
— Тоня сказала, что она больна…
Я вскинул руку, услышав гудки, и баба Валя кивнула, тактично замолчала и отошла в сторонку, кутаясь в платок. Гудки, гудки, гудки. Ну давай, ответь!
Но бабушка не ответила — видимо, возилась со скотиной или была в огороде. Положив трубку, я повернулся к соседке. Лучше рассказать все как есть, чтобы вредная бабка Тонька не распускала нелепые слухи. Ведь что знают двое, знает все село.
— Рак щитовидной железы…
Соседка закрыла лицо руками и совершенно искренне прошептала:
— Как же так! Она ж молодая совсем!
— Эта дрянь не щадит никого.
Но диагноз — не приговор. Хорошо рано обнаружили, будем лечиться, поедем на операцию в Москву. Вы бы тоже проверились, баба Валя.
Старушка задумалась, качнула головой.
— Пожалуй, да. Проверюсь.
— Снимок легких, — напомнил я.
Где-то читал, что рак у молодых лечить сложнее, он более злокачественный и быстрее дает метастазы, потому что обмен веществ интенсивнее.
У стариков он может тихонько развиваться годами и после операции реже дает рецидивы.
— Будешь конфету? — старушка шагнула в крошечную кухоньку, зачерпнула из тарелки горсть леденцов.
Интересно, где ее родственники? Есть ли у нее дети или выросли — и упорхнули?
Я не стал отказываться — ей необходимо о ком-то заботиться. Пусть.
— Можно еще позвонить?
— Конечно, Павлик!
Я набрал бабушку Эльзу еще раз, в этот раз она ответила.
— Привет, ба.
