Нас попросту могли обворовать. Но я рассчитывал на лучшее, ведь никто не знает, что пожилая женщина и пацан везут деньги.
Информацию о перевернувшемся автобусе я решил придержать — довольно на сегодня стрессов.
— Так что завтра бабушка должна убедить тетю Иру, чтобы договорилась с проводниками резервного поезда и те помогли с проездом.
— Так почему Ирка сама не повезет? — возмутилась мама.
— Потому что ее поезд идет транзитом через Украину, — объяснил я. — Меня высадят, товар заберут.
— Ну не уроды?! — возмутилась Наташка.
— Так вы поедете на другом?
— Да, есть еще один, но он дольше идет. С утра я рвану на рынок приценяться. Нужно узнать, почем абрикосы у армян. Попробую закупить и перепродать. Через два дня уже надо стартовать.
— Так скоро? — всплеснула руками мама.
— На даче скоро черешня поспеет, «воловье сердце». Ее немного, но она красивая, — сказала мама.
В Наташке тоже проснулась коммерческая жилка:
— Картофан! Молодой картофан же! Он у них там еще не созрел, а у нас его валом!
— Видите, сколько возможностей! — улыбнулся я.
— Тридцать тысяч за рейс — легко.
— Офигее-еть! — мечтательно протянула Наташка. — Это ж целые зимние ботинки!
— А если найти, у кого там жить, можно конвейер наладить. Кто-то в Москве сидит и торгует, кто-то передает товар с проводниками. Жаль, нет у нас там родственников.
— У бабушки спрашивал? — поинтересовалась сестра.
Я кинул.
— Только у мамы не спрашивал. — Она повернула ко мне голову, я уточнил: — Бабушка сказала, что там живет дед Шевкет.
Отец знает, где дед? Он молчал про родичей в столице, когда я спрашивал.
Мама звонко размешала сахар в чае и сказала:
— Знает. Поначалу дед поздравлял нас каждый Новый год. Я ему фотографию тебя новорожденного отправила в тайне от Ромы. Первый внук все-таки! — Она горько усмехнулась. — Дед ответил, а Рома обнаружил письмо первым и прочел его. Что тогда было! — Она зябко повела плечами.
Вот это новости! Дед-то, оказывается, все это время интересовался, как живет его сын!
— Так ты знаешь адрес деда? — улыбнулся я.
— У тебя письма сохранились?
Она мотнула головой.
— Нет. Не сохранились. Помню, что улица Перова или как-то так.
— Перовская. Есть в Москве такая улица, — кивнул я.
— Отец те письма сжег, а меня чуть не убил и потом месяц клевал. Сказал, что если еще раз отвечу — развод. Я и перестала. Дед еще три года писал. Рома говорит, один раз даже приехал…
— Надеюсь, он после этого выжил, — сказала Наташка, подпершая щеку кулаком.
