— К вам пришли с визитом, сэр. Некая леди Гордон.
— Я не принимаю. — Эдвард просунул руки в рукава сюртука, который держал для него слуга. — Я уезжаю. Вели подать экипаж.
— Да, сэр. Но она очень настаивает на том, чтобы с вами поговорить.
— Со мной? — довольно резко переспросил Эдвард и, повернувшись, недовольно уставился на дворецкого. — Она упомянула мое имя? Мое, а не Чарли?
— Она не упоминала вашего имени, милорд, — невозмутимо ответил Блэкбридж. — Она сказала, что имеет важное дело к господину; который нанял Джеймса Уиттерса, и что она не уйдет, пока с ним не пообщается.
Эдвард замер, наполовину просунув руки в рукава. Неожиданный поворот.
— В самом деле? — пробормотал он. — И что она сказала насчет Уиттерса?
— Ничего конкретного, милорд, только то, что хочет поговорить о нем с вами.
— Интересно. — Эдвард стоял неподвижно, давая возможность слуге завершить процесс одевания. — Хорошо. Проводи ее в Голубую гостиную, я сейчас к ней подойду.
Возможно, кое-что об Уиттерсе ему не удалось разузнать.
Какой-то теневой аспект. До сих пор ничего, кроме весьма похвальных отзывов, ему не удалось накопать. Если эта женщина, леди Гордон, вела с Уитгерсом какие-то дела, она может знать о нем то, чего не знает он, Эдвард. Вполне возможно, репутация Уиттерса была не такой уж безупречной. К тому времени, как Эдвард спустился в Голубую гостиную, любопытство его не на шутку разыгралось. Он даже встревожился. Он помнил перехваченный им полный враждебности взгляд этой женщины, когда она выходила из экипажа.
Привратник распахнул перед ним дверь. Гостья его, кажется, не заметила появления хозяина. Она стояла у камина, глядя на что-то, что держала в ладони. Лицо ее было печальным и спокойным, но что-то в ее позе выдавало тревогу и боль. Был в ней какой-то надлом. В доме стало понятно, что ее волосы светло-каштанового цвета с медным отливом, какой он заметил еще на улице. А ее фигура была действительно роскошной.
Эдвард закрыл за собой дверь с громким щелчком. Гостья вскинула голову и сжала руку в кулак, скрыв от него то, что она изучала.
— Леди Гордон, — произнес Эдвард, вежливо поклонившись, — меня зовут Эдвард де Лейси. Вы хотели увидеться со мной по поводу Джеймса Уиттерса?
Щеки ее вспыхнули румянцем. Она сунула то, что сжимала в руке, в ридикюль и туго затянула его тесьму.
— Да, это так, — ответила она чуть хрипловатым, приятным голосом, который не щекотал, а ласкал нервы, подобно песне сирены.
Франческа уже почти пожалела о своем импульсивном поступке.
