— Этим утром я была в офисе мистера Уиттерса. Мне потребовалось несколько недель, чтобы добиться встречи с ним. Он пользуется очень большим спросом, видите ли.
Ее визави не казался ни впечатленным, ни тронутым. Лицо его даже сделалось немного скучающим, как ей показалось. Спесь сошла с Франчески, и она, больше не думая о том, какое произведет на него впечатление, начала жаловаться:
— Он согласился взяться за мое дело. Мы даже успели его обсудить, и в конце разговора он сказал, что готов мне помочь. Потом он, извинившись, вышел на пару минут, но так и не вернулся.
Его помощник пришел вскоре после его ухода и сообщил, что мистера Уиттерса вызвали по срочному делу и что он не сможет мне помочь. Он рекомендовал мне поискать другого адвоката.
— Из того, что вы мне рассказали, напрашивается вывод, что вы недовольны действиями мистера Уиттерса, но ко мне это не имеет отношения, — ровным голосом ответил ее враг.
— Он ушел, потому что вы его вызвали! — Франческа слышала, что голос ее поднялся до опасной черты, за которой начинается крик, и мысленно призвала себя к спокойствию.
— До того как принесли вашу записку с гербовой печатью, он хотел помочь мне. И тут он внезапно исчезает и мчится к вам по первому вашему щелчку, а мое дело бросает, не посчитав нужным даже объясниться!
— И вновь вынужден повторить, — сказал де Лейси, — ваше неудовольствие должно быть адресовано Уиттерсу, если он так плохо с вами поступил.
— Нет! — воскликнула Франческа в ответ, взмахнув рукой. — Это мне не поможет.
Я знаю, что теперь мне его не заполучить, поскольку вы переманили его своей знатностью и деньгами. Но я хочу, чтобы вы знали, вы в долгу — не передо мной, но перед маленькой девочкой, которая из-за вас утратила надежду на счастье.
— Мадам, — начал Эдвард, но Франческу уже понесло.
— Вы снимаете с себя всю ответственность, — тыча в него пальцем, возмущалась она, — но из-за ваших манипуляций с моим стряпчим страдает ребенок! Моей пленнице не дают видеться со мной, поступая противозаконно, а теперь ее еще и увезли неизвестно куда! Она живет на милости бессердечной и, возможно, жестокой женщины, я буду вынуждена потратить драгоценные дни и, может, недели на поиски иного солиситора, а теперь еще и детектива, который взялся бы ее разыскать!
— Я отправил Уиттерсу записку с просьбой заехать ко мне, когда он сочтет это удобным для себя, — сказал Эдвард де Лейси так же спокойно, как и раньше.
Вот это его спокойствие и выводило Франческу из себя больше всего.
