— Я его только что сварила сэр, — сказала она, поставив чашку перед Эдвардом.
Он подался вперед и сделал глубокий вдох. Лицо его выражало блаженство.
— Спасибо. Чашка свежезаваренного кофе благотворно влияет на душу.
— И на голову тоже, как мой муж говорит, — выразительно кивнув, сказала экономка. — Хороший крепкий кофе. — Она бросила на Франческу несколько удивленный, но одобрительный взгляд по дороге к двери.
Эдвард подлил в кофе сливки.
— Ее муж, насколько я понимаю, тоже служит в доме?
— Кучером.
— Франческа невесело улыбнулась. — У меня очень маленький штат прислуги — всего два человека.
— А к чему тебе больше? — Эдвард потягивал кофе. — В особенности когда прислуга так хорошо умеет готовить кофе. Господи, ни за что не приглашай на завтрак моего брата! Чарли очень разборчив в том, что касается кофе, и, раз попробовав его у тебя, он может украсть твою экономку. Ты и глазом не успеешь моргнуть.
Ну вот еще одно упоминание о брате. Но на этот раз Франческа смогла устоять против искушения.
— Нет уж, сэр. Миссис Дженкинс слишком мне дорога. Боюсь, за нее я бы стала биться не на жизнь, а на смерть.
Он еще глотнул кофе, после чего опустил чашку.
— Я повел себя непростительно грубо наверху. Должно быть, у тебя создалось впечатление, что я не люблю своих братьев.
Чувствуя на себе его пронзительный взгляд, Франческа принялась сосредоточенно пережевывать тост.
— Не считаю для себя уместным что-либо говорить в связи с этим.
— Не считаешь уместным, — повторил он.
— Возможно, ты права. Было бы уместнее мне самому обо всем рассказать — ты была так откровенна со мной, когда говорила о своей семье. Я… — Он помолчал. — Я не привык обсуждать своих близких. Полагаю, это потому, что многие нас знают — иногда слишком многие, что приводит к печальным последствиям, — и еще потому, что провел большую часть своей жизни в деревне, где человек как правило, чувствует себя более защищенным от посягательств на личную свободу. На свете существует не так много людей, с кем бы мне хотелось поделиться своими сокровенными мыслями и чувствами.
— Он снова поел чал. — Мне это дается непросто…
— Я понимаю, — сказала Франческа. — Ты не обязан…
— Нет. — Он печально покачал головой. — Видишь, я снова это сделал. Мне ничего не стоит подавить в зародыше любую инициативу и вести себя холодно и высокомерно. — Он глотнул кофе. — Я действительно очень люблю своих братьев, они мне очень дороги.
