Возможно, это было дурным предзнаменованием. Возможно, он готов делить с ней постель и утолять желание, которое возникло у них друг к другу не вчера и не позавчера, но при условии, что она не станет вторгаться на запретную территорию и не станет задавать вопросов о его семье, которая, и Франческа прекрасно это понимала, была намного выше ее семьи по социальному статусу. Дано ли ей стать его любимой жениной, которой позволено узнать его таким, каков он есть, со всеми его надеждами и чаяниями, тревогами и разочарованиями? Или ее удел лишь развлекать его и делать ему приятное? Или он видит ее только в роли содержанки, которой позволено встречаться лишь тогда, когда будет ему удобно, и то лишь на несколько часов плотских утех? Она не хотела быть его содержанкой; эта роль поддевает зависимость и накладывает определенные ограничения.
Она независимая женщина с собственными средствами. И она пригласила его к себе в дом не потому, что хотела его деньги и покровительство. Она просто хотела его… но не на любых условиях.
Закручивая волосы в узел, Франческа видела Эдварда в зеркале. Лицо его приняло привычное выражение прохладной сдержанности — знакомое ей по первым их встречам. Тогда она подумала, что ему не помешало бы улыбаться чаще. Франческа подколола узел шпильками и, снова взяв в руку щетку для волос, принялась безотчетно вертеть ею. Возможно, она была слишком строга к нему. Она торопилась с выводами относительно его чувств к ней, основывая свои предположения всего на одном его поступке, хотя у него могло быть сто причин, чтобы сделаться угрюмым и молчаливым.
Несколько часов назад, когда они, расслабленные и довольные, лежали вместе в постели, он был совсем другой. Возможно, он очень любил своих братьев, а они его — не очень, или создавали ему массу неприятностей, или еще что-то. Список можно продолжать и продолжать. Возможно… О Господи, да она и вправду была круглой дурой, если об этом не подумала! Возможно, своим вопросом она напомнила ему о такой больной для них всех проблеме с наследством.
Будь она на его месте, она бы тоже помрачнела и затихла. Да, твердо сказала себе Франческа, она поступила опрометчиво и неумно, и ругать ей надо не его, а себя.
Франческа глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и приказала себе не спешить с выводами. Не было никакого повода рушить их отношения еще до того, как они начались.
— Ты ведь останешься завтракать? — Она встала и подошла к шкафу, чтобы достать легкую шаль.
