— Как же так? Как тебя угораздило оказаться там?
— Уезжайте быстрее! — опасливо посматривая по сторонам, поторопил Максим. — Где-то рядом еще один.
Просить Ладышева дважды не пришлось: держа Катю за руку, он подвел ее к машине, усадил на пассажирское сиденье, захлопнул дверцу.
— А ты? Я вызвал милицию…
— Там и дождусь, — Обухов посмотрел наверх, развернулся и пошел обратно к подъезду.
Вадим сел в машину, предусмотрительно заблокировал двери, включил заднюю передачу и вдруг заметил Зиновьева, мчащегося к ним на всех парах.
— Вадим Сергеевич, откуда вы здесь? Заметил вашу машину…
— Стой возле этого подъезда, — опустив стекло, приказал Ладышев. — В квартире на седьмом этаже Обухов. Он готов сдаться и сдать остальных. Я вызвал милицию. Сам туда не суйся. Но помни: я пообещал Максиму помочь выпутаться из этой истории.
— Понял, Вадим Сергеевич.
— Пристегнись, — бросил он Кате.
Быстро вырулить задним ходом не получилось: мешали и пешеходы, и въезжавшие во двор машины, не желавшие уступать дорогу. Нервничая, он даже нажал пару раз на клаксон, пока не понял причину.
Точнее, услышал пронзительный звук спецсигнала: по вызову прибыл наряд. Пришлось уступить место, забравшись на бордюр.
Пока всех пропускали, позвонил Поляченко. Посмотрев на пассажирку, Ладышев выключил громкую связь и взял телефон в руку.
— Да, Андрей… У меня в машине… Подъезжаешь? Хорошо. Обухов вернулся в квартиру, у подъезда стоит Зиновьев. Милиция прибыла… Я сказал ему, чтобы не совался, только разве он послушается… Ты не виноват, это я забыл… Думаю, Галецкая… Нет, пока не спрашивал, не успел.
Хорошо, созвонимся. Помни: я дал ему гарантии… Уже нашел адвоката?.. Хорошо. До связи.
— Ты мне объяснишь, что все это значит? — Катя показала взглядом на проехавшую мимо машину с характерной раскраской и проблесковым маячком.
Та остановилась у подъезда и еще раз надрывно взвыла.
— Объясню, — аккуратно съезжая с бордюра, пообещал Вадим. Из-за подтягивающихся зевак двигаться назад стало еще сложнее. — Только сначала ты мне расскажи, как оказалась в квартире.
Мне важно знать, как это произошло.
— Хорошо.
То ли от неожиданной встречи, о которой, конечно, она втайне мечтала, то ли оттого, что теперь знала правду о помощи Вадима, Катя чувствовала себя скованно. Выстроенная за последние четыре с половиной года стена отчуждения разрушилась, а новая линия поведения пока не сложилась. Сумятицу в ее мысли и чувства внес и он сам, когда, встретив у подъезда, разве что не целовал на радостях.
