Она хорошо понимала, что это мог быть всего лишь порыв. Как тогда, у канавы, когда закрыл ее собой от пистолета. Но в этом была суть Вадима: помочь, уберечь даже ценой собственной жизни. Увы, все, что произошло потом, это подтверждало: никаких чувств он к ней не питал. Все было совершенно не так, как в начале их романа, когда Ладышев искал любой повод для встречи, создавал их сам, был настойчив, внимателен, предугадывал любое ее желание…
И все же… А вдруг он, как и она, всего лишь подавил и запрятал глубоко в душе истинные чувства?
— Я пришла на прием к диетологу… — начала она свой рассказ…
…Представшая перед Филом картина подтвердила худшие предположения: Грэм не справился.
Следы борьбы, пустые шприцы, мужчина и женщина, спящие крепким сном.
Глянув на часы, он поморщился, точно ему предстояло съесть что-то невкусное, пинком ноги перевернул напарника на спину и, замахнувшись, со всей силы вонзил острое лезвие в область сердца. Хладнокровно наблюдая за расплывавшимся на груди кровавым пятном, выдернул рукоятку, вытер об одежду жертвы стекавшие капли крови и перешел к дивану, на котором спала женщина.
"
"Ни к напарнику, ни к даме жалости и сострадания он не испытывал. Он вообще не знал, что это такое. Операция завершена. Идет ликвидация свидетелей. Работа у него такая. Да и что их ждет в таком состоянии? Возьмут тепленькими, дадут отоспаться, начнут допрашивать. Суд, тюрьма… Оно им надо?
Слегка развернув тело женщины, он примерился, поднял руку… как вдруг кто-то со спины, выбив клинок, отшвырнул его от дивана.
Сгруппировавшись, в полете он успел перевернуться на спину и встретил Максима ударом ноги в лицо. Секунды хватило, чтобы, подхватив клинок, вскочить на ноги. В следующую секунду противник схватил стоящий рядом стул, со всей силы стукнул им об стену и, оставив в руке лишь деревянную ногу, принял защитную стойку.
Сделав обманное движение, Максим снова выбил клинок из руки Фила, следующим движением сбил его с ног, оседлал, прижал шею к полу ножкой стула. Тот, ухватившись за деревяшку обеими руками, изо всех сил сопротивлялся.
Неожиданно под окнами взвыла сирена. Понимая, что вряд ли справится с имевшим преимущество противником, Фил, одной рукой удерживая душащую его палку, другой схватил валявшийся рядом клинок и изо всей силы воткнул в бок противника.
«Уйдет!» — вместе с болью резанула Максима мысль.
Взревев, он в последнем отчаянном усилии вдавил ножку стула в кадык Фила. Что-то хрустнуло, противник захрипел, из его рта потекла кровь.
