Не исключено, что этот гад снова захочет здесь пройтись. Запишите на всякий случай мой телефон, наберите, я добавлю вас в группу в вайбере. Меня Никита зовут. Если заметите что-то подозрительное — сразу сообщайте. Оделись-то тепло? Вторая смена только к трем подтянется, — с сомнением посмотрел он на мужчину и женщину в легких куртках. — Если домой надумаете — тоже дайте знать. Без вас справимся. Не сегодня, так завтра мы их обязательно поймаем, — заверил он и двинулся к лесу.
— Ничего не поняла, — глядя ему вслед, пробормотала Валерия.
— Какие-то собаки, волонтеры… Что здесь происходит?
— Ясно одно: мы не вовремя, — ответил Максим.
«Надо отсюда убираться, слишком много глаз кругом… И Грэму дать знать… А может, ну его? Пусть сам ищет блок, мне к прежней жизни все равно хода нет. Деньги на отца и адвоката для Артема я Володе оставил, документы на руках. Уеду куда-нибудь подальше в Россию, начну детишек тренировать. Как в свое время Учитель… Только он с чистой совестью уезжал: потерял семью, когда по пути с материка на Сахалин корабль затонул.
Меня же совесть сгрызет: брату опасность может грозить, Артем в тюрьме… Нет, не смогу я их бросить. Да и этих как-то жалко стало, — посмотрел он на дом Ладышева. — А ведь Грэм на все готов, лишь бы забрать блок. И закончится это плохо… Надо что-то делать. Думай, Макс, думай!»
— Что теперь? — вопрос Леры застал его врасплох.
— Уходим, — он достал телефон…"
"— …Значит так: давление я сбил, успокоительное дал. Пусть спит.
Галина Петровна побудет с ней до утра, — отчитался на крыльце Заяц и, глянув на почерневшего за последние дни друга, решил его хоть как-то приободрить: — Желание загадывай, между двумя Андреями стоишь, — подмигнул он Поляченко.
— Мама отказалась ехать в Москву к родственникам, попросила билет сдать, — тяжело вздохнул Ладышев, не отреагировав на его слова. — Даже не знаю, как ее уговорить.
— Пусть бы ехала: здесь только плакать будет, — согласился Заяц. — Мы поможем с хозяйством.
— Какое там хозяйство: Кельвина-то нет.
С остальным Михаил с Галиной Петровной справятся… Устал, — Вадим посмотрел на небо. — Давно так черно не было…
— К утру дождь обещали, — по-своему понял его слова друг и тоже поднял голову: ясное звездное небо, безветрено, довольно тепло. — Будет тебе и белая полоса, — дошло до него. — Нюхом чую… А ты чего здесь? Не рано тебе за руль? — пожурил он Поляченко. — Или Зина привезла?
— Зиновьев привез. Он здесь останется.
