Максим напрягся, сжал кулаки.
— Или вы из города и опоздали на инструктаж? — спросил молодой человек в байке с наброшенным на голову капюшоном.
— Опоздали, — предпочел согласиться Обухов.
— Ясно, волонтеры… — молодой человек сделал паузу. — Вас ребята засекли, когда вы еще только парковались. А когда по улице шли и останавливались, так уже все на стреме были. Сейчас дам отбой… — принялся он набирать что-то на смартфоне. — Значит так, раз свои, то оставайтесь здесь и следите вот за той территорией, — показал он рукой на коттедж слева от дома Ладышева.
— Мы взяли под наблюдение все строения, где есть собаки. Проанализировали, что всех питомцев травили рядом с домом. То есть эти уроды точно знают, где яд оставлять. Кельвина жалко, — он кивнул на дом напротив, к которому как раз подъехал еще один автомобиль. — Надеялись, хоть его спасут… Мы вчера ночью уже пытались мониторить дачи и Крыжовку. Только маловато нас было… Многих собачников предупредили, чтобы настороже были, а этих не успели.
Вы тоже собачники? Какая порода? — поинтересовался он.
— Далматин… Был, — ответил Максим.
— Тоже отравили? — сочувствующе уточнил молодой человек.
— Можно и так сказать…
После того как у отца случился инсульт, пес остался под присмотром матери. Но заниматься им ей, как и другим членам семьи, было некогда: мать терпеть не могла прогулки, младший брат дорабатывал контракт с немцами, в семье должен был родиться второй ребенок, а у первенца аллергия на шерсть животных. Максим же разрывался между больницей, клубом-казино, командировками в Гомель, где консультировал хозяев готовящегося к открытию очередного заведения.
При этом использовал любую свободную минуту, чтобы наведаться в родительскую квартиру и погулять с псом. Параллельно подыскивал ему новый дом, так как понимал, что отцу-инвалиду будет уже не до собаки. К себе в съемную квартиру тоже забрать не мог: бывало, по несколько суток там не появлялся. Уговаривал мать еще немного потерпеть, так как не мог отдать пса первому встречному.
Но однажды приехал и не обнаружил ни собаки, ни мисок, ни коврика. Как выяснилось, мать решила вопрос по-простому: пса усыпили…
Узнав об этом, Максим, и прежде не питавший к родительнице особо теплых чувств, свел общение на нет и вычеркнул из лексикона слово «мама». При необходимости называл «она» или «Алла Вячеславовна».
— …Значит так: следите вот от этого дома, — долговязый парень показал на коттедж Ладышева, — и до конца улицы.
