Он сам тебя спровоцировал, — Вадим подошел к матери, присел, положил ей на колени голову, поймав руку, снова прижал к щеке. — Прости, что напомнил.
— Нет-нет, это хорошо, что напомнил. Рассказала тебе, и легче стало. Я ведь даже Гале не смогла всего сказать: она бы не поняла, как любимый ученик мог жениться на дочери, по сути, убийцы мужа… Как же вы все-таки похожи с отцом: он точно так же, бывало, прижмет мою руку к щеке, прикроет глаза… — снова потрепала она свободной рукой коротко стриженный затылок сына.
— А что еще делал отец? — поднял голову Вадим.
— Мыл руки, переодевался и спешил к столу! — с улыбкой перечислила Нина Георгиевна. — Давай, давай, переодевайся!
Вадим послушно встал, поцеловал мать в макушку, как бы поблагодарив за минуты нежности.
— А где Кельвин? — удивился он, обратив внимания, что рядом с матерью нет верного друга.
— Захворал, лежит в моей комнате. В кои-то веки не захотел на кухню спускаться, — расстроено поделилась Нина Георгиевна. — Утром гуляли, вроде все хорошо было: бегал, игрался.
А когда вернулись, его вдруг вырвало, сразу слег. Весь день ничего не ест, поскуливает, точно что-то болит… Вадик, надо бы его завтра к ветеринару свозить.
— А почему сразу не позвонила? — Вадим остановился на ступеньке, посмотрел на часы: половина девятого. — Прием уже закончен… Сейчас позвоню в клинику, у них должен быть дежурный врач.
— Если Кельвину будет плохо, в Москву я не поеду…
— Даже не думай! Мы с Галиной Петровной и Михаилом за ним присмотрим.
В крайнем случае они поживут у нас.
Поездка Нины Георгиевны планировалась давно. Раз в год обретшие друг друга родственники обязательно приезжали друг к другу в гости, и прошедшей зимой дом Ладышевых на целую неделю приютил практически все семейство московской родни: вместе встречали Новый год, Рождество. Несмотря на связанные с приездом хлопоты, Вадим вспоминал это беспокойное время с теплотой. То ли устал от затворнического образа жизни, то ли соскучился по настоящим семейным праздникам.
Да и декорированный к встрече Нового года большой дом словно ожил, в полной мере выполняя свое предназначение: дети, взрослые, шум, веселье.
Но всему этому предшествовала осенняя поездка вместе с матерью в Москву….
Этот город, как ему казалось, он хорошо знал: ему нравился его рабочий ритм, динамика, не раздражало, в отличие от многих, хаотичное, почти броуновское движение, столкновение и скопление людских масс.
