"
"О том, что с новоиспеченной семьей Захаревич, в частности с Кирой, в прошлом его связывало еще кое-что, Ладышев в рассказе не упомянул. Впрочем, Андрея Леонидовича его ответ вполне удовлетворил.
— Судя по отзывам про Обухова-младшего, человек он… — Поляченко сделал паузу, подбирая слово, — …неплохой.
— Все мы для кого-то хорошие, для кого-то заклятые враги, — Вадим усмехнулся. — Что-то конкретно на него есть?
— Есть. Одно время его тренером интересовалось наше ведомство: к боевым искусствам, сам понимаешь, особый интерес.
Он даже давал у нас какие-то уроки. Его уважали. Давно это было… Возможно, встречался в зале и с Обуховым: вокруг Учителя, так его все называли, постоянно пацаны крутились. И этот Максим тогда подростком был. Потом случилась неприятная история: воспитанников обвинили в разбойном нападении. СМИ раздули историю, общественность возмутилась, школу закрыли. Наши тоже не вступились: побоялись негатива… Ребят вскоре из СИЗО выпустили, но к тому времени тренера уже не было в живых — сердце не выдержало.
Одно могу сказать: его ученики не могли вырасти плохими людьми, — убежденно заявил Андрей Леонидович.
— Вот как? — Ладышев мысленно провел аналогию со смертью отца, но сравнение пришлось ему не по душе. — Что же такое могло с ним случиться, раз он стал другим? Почему ввязался в заведомо нехорошее дело?
— Не знаю. Но что-то определенно должно было произойти. Надо узнать, что сейчас с его отцом и что за диск он тогда искал.
В приемной послышались женские возгласы, мелко затопали каблуки.
— Зина, что ли? Ни с кем твою жену не перепутаешь! — улыбнулся Ладышев, но вдруг нахмурился: — Не говорил ей про Катю?
— Нет. Зачем? Я и дома-то толком не был.
— Вот и хорошо. Не говори, иначе начнется… Достаточно с меня одной встречи.
— Понял. Только ведь они сами могут пересечься…
Договорить он не успел: по старой привычке без стука и приглашения в кабинет влетела Зина. Большой поднос в руках, уставленный контейнерами, красноречиво говорил о том, что она приехала покормить и супруга, и начальника, и всех желающих.
Следом появилась Марина Тонева: в одной руке она волокла объемный пакет, другой крепко держала за ладошку двухлетнего Владика.
— Вадим Сергеевич, — смущаясь, произнесла она, — я не виновата! Это всё Зина! Вы же ее знаете!
— Знаю, — широко улыбнулся Ладышев. — Ну-ка, крестник, поди сюда! — малыш тут же выдернул ручонку, вскарабкался к нему на колени.
