А ещё через двадцать снежный занавес так же внезапно опал, обнажив выбеленное и теперь опасное для противника пространство. Проступившее за лесом закатное солнце и вовсе усугубило его положение длинными тенями, выдающими всякое движение на земле, как на белом полотнище киноэкрана.
Однако все тени оставались фотографически неподвижными, покуда не истлело солнце.
Генерал появился ровно через сорок минут, причём из тех же кустов, в которых скрылся профессор. То есть кроме засад на дорогах они контролировали реку, предполагая, что это единственный путь, по которому можно выйти из окружения.
Мужчина лет сорока пяти в камуфлированной, заимствованной на базе охотничьей куртке осторожно двигался по снегу, боясь начерпать в лёгкие летние туфли. Он не видел Ражного за калиткой, однако шёл конкретно к ней, и запорошённые, придремавшие собаки почуяли неприятеля поздно, разом выскочив навстречу, когда оставалось всего–то шагов десять. Окружили и забрехали сразу со всех сторон, намереваясь держать и крутить его на месте, как лося.
Савватеев остановился, подняв руки, словно показывая безоружность и мирное расположение. За его спиной никто не маячил, сумрачный, подсвеченный розовым и запорошённый снегом прибрежный кустарник напоминал контрольно–следовую полосу.
Вячеслав затаился в своей засаде, генерал же тем временем, опасаясь собак, осторожно приблизился к калитке и заглянул на территорию базы.
— Ражный? — громко окликнул он.
— Убери своих псов!
Гейша проскочила вперёд, встала на дороге и ощерилась, показывая, что дальше не пустит, а задние перекрыли путь к отступлению. По сути, собаки подставили гостя под выстрел вожака стаи и теперь ждали. Вячеслав скатал снежок и бросил его в генерала. Тот мгновенно обернулся, и рука скользнула под мышку: Савватеев пришёл на мирную встречу вооружённым.
— Что скажешь, мил–человек? — простецки спросил Ражный.
Их разделяло только дощатое полотно калитки, и такой близости генерал не ожидал, однако отступать было некуда.
Он и впрямь не смотрел в глаза, а целил прищуренным взором куда–то в лоб. При этом его слегка потряхивало от озноба, несмотря на тёплую куртку.
— Может, присядем? — предложил он. — Переобуться бы, я ноги промочил, хлюпает…
Это житейское начало диалога как–то враз сняло напряжение с обоих, в том числе и с собак, которые примолкли, но продолжали следить за гостем.
