Даже рубаху казённую и портки выдадут, в вотчинной каптёрке…
Последние слова он произнёс с издёвкой, однако Ражный спрятал деньги и с тоской осмотрел своё хозяйство.
Вторую половину пачки боярин пересчитал, как бухгалтер, и тоже вручил:
— Это Булыге передашь. На содержание вотчины. Задолжал я, давно хотел вернуть…
— Кто–то даже деньги получает на содержание, — с запоздалой завистью проговорил Ражный. — А с меня всю выручку в казну драл.
— Теперь не с кого драть, — ухмыльнулся боярин. — Гуляй на казённый счёт, ветер в поле…
В это время во двор въехала машина, и боярин удалился в дом.
Калик выскочил из кабины, огляделся и заговорил полушёпотом:
— Что Пересвет предложил? Поруку принёс?
Все калики, что часто исполняли поручения боярина, заражались от него начальственным тоном и чувством значимости — всё как в миру.
— Тебе–то зачем это, сирый? — скучно спросил Вячеслав.
— Если в Дивье посылает — соглашайся без трепета! Ты знаешь, какой там малинник бывает?
Ражный ощущал себя как первый раз на правиле, когда вроде бы испытываешь полёт, но тело разрывает на части и не паришь, а висишь, как распятый на дыбе.
— Слыхал, виноградник там, — невпопад отозвался он.
— Малинник! Хочешь, секрет открою?
— Валяй…
— У тебя в гостинице шкуру медвежью видел, — зашептал калик. — В которой кукушка сидела?..
— Ну…
— Подари! Тебе всё равно теперь, куда её денешь? Я бы на сиденье постелил. У меня спина болит, ещё в отрочестве на ристалище сорвал…
— Дарю…
Калик сбегал за шкурой, прихватив ещё медальон с оленьими рогами, но всю добычу спрятал в багажник машины.
— Почему урочище Дивьим называют, знаешь? — тоном наставника доверительно проговорил он.
Ражный лишь усмехнулся.
— Ладно, не старайся. Ты мне ничего не должен. Шкуру с рогами я тебе подарил.
— Погоди!.. Белые Дивы и до сих пор есть! В том районе живут. Только надо Дивью гору найти.
— Сказки всё это, сирый…
— Ты вотчинника Булыгу не знаешь. Так вот жена, говорят, у него из той породы!
— Говорят, в Москве кур доят…
— Сам её видел! — клятвенно заверил калик.
— Такая красавица! Истинная богиня! Она точно из них. Булыга ей жилы на ногах подрезал, чтоб не удирала на реку в Купальскую ночь. Раз в год её тянет, и всё! Они же на Купалу все сумасшедшие делаются. Намаялся вотчинник, пока не укротил. Найдёшь там Диву, не медвежью — свою шкуру снимешь и мне подаришь. В благодарность. Они есть, Ражный! Только про Див говорить запрещено, чтоб араксы с ума не сходили.
