По плохой дороге…
Он выскочил на улицу, побежал к «шайбе» и там сразу же увидел на снегу следы разворота автомобиля, скорее всего, мощного джипа. И услышал голос, доносящийся словно из–под земли:
— Эй?.. Кто там?.. Вотчинник?..
Вячеслав огляделся и распахнул дверь ледника: на крюке для подвески звериных туш, как на дыбе, висел калик.
— Сними меня!.. Ну чего встал? Руки затекли, из плеч выламывает!
Спущенный на землю и освобождённый от верёвки, стягивающей руки, он встряхнулся и утёр окровавленный нос.
— Ну, гад он, а не аракс! Если б не взял хитростью, я бы его сделал! Он же, сволочь, на сирого руку поднял! Ничего святого!.
.
— Кто? — коротко спросил Ражный.
— Да этот, бродяга! Сыч! Хищное отродье…
— Дарью он увёз?
— А кто ещё?.. На руках отнёс, в машину посадил.
— Насильно?
— Ещё бы! Насильно… За шею его держалась, как утопающая! И ворковала что–то на ухо…
— Ну вот, — внезапно заключил боярин, образовавшийся в дверном проёме. — Вторая невеста сбежала… Не везёт тебе, отрок!
Вячеслав вышел из «шайбы», толкнув его плечом.
Судя по следам, Сыч посадил волчицу в кабину, после чего руками откатил далеко за ворота и только там запустил двигатель. То есть действовал, как примитивный автоугонщик…
Первым желанием было догнать и отнять избранную и названую, однако на дворе за исключением колёсного трактора с плугом никакой техники не осталось. А Пересвет словно мысли его прочёл.
— Беги, догоняй, — ехидно посоветовал. — Обернись серым волком…
Однако Ражный в этот миг вспомнил первую погоню за ним — в Горном Бадахшане — и вдруг остро ощутил, что завершается некий круг его жизни, связанный с бродячим араксом Сычом.
И все потуги заложить ещё один, догнать в очередной раз и теперь отнять невесту выглядят по–мальчишески глуповато.
В памяти возникла картинка — Дарья безмятежно спала, покачиваясь в автомобильном кресле…
— Я сейчас машину пригоню! — вызвался калик. — Поехали навалим Сычу, чтоб сирых не обижал! Оторвём ему последнюю титьку!
— Машину пригони, — велел боярин. — Выедем, пока светло.
Засады на дороге…
— Все кукушки — стервы! — смело заключил тот. — Обычай добрый, да только чтоб из Сирого вырваться. Кто с ними счастье нашёл, слыхали?.. Кукушкам самое место в Сиром! В миру одно искушение.
Отмыл снегом кровь с лица и молча пошёл исполнять приказ. А Пересвет снял оплечье, аккуратно сложил его и вздохнул:
— Ладно, не печалься, воин полка Засадного. Любил бы Дарью, ни один сыч не унёс бы. Так что нечего делать тебе, отрок, на моём ристалище.
