Эгоистичный, капризный, иногда злой, наглый.
– Джузеппе Аттарди был прав, – вздохнул Орехов, – прошу меня простить. Вынужден откланяться, дел много.
Глава двадцать вторая
Первой, кого я увидела, войдя в столовую, была Антонина. Я совершенно не ожидала ее здесь встретить и едва не спросила: «Что вы тут делаете?»
Мартынова же обрадовалась и кинулась ко мне:
– Дашенька! Как дела?
В этот момент мне больше всего хотелось принять душ, потом намазаться кремом, лечь на диван и открыть на планшетнике игру для девочек младшего школьного возраста под названием «Дракон-детектив и украденная принцесса».
К сожалению, мои любимые авторы криминальных романов пишут свои произведения медленнее, чем я их глотаю. И пока нет интересных книг, я с упоением гоняюсь за теми, кто обижает дочь короля. Но сейчас, похоже, все мои мечты канули в лужу.
– Дашенька, у вас болит голова? – заботливо осведомилась Антонина.
Я вздохнула, натужно улыбнулась и ответила:
– Нет, нет. Я здорова.
– Просто у вас такое выражение лица было, – зачастила гостья, – ну… вроде вас стошнит сейчас.
Я ненадолго! На пять минут. Привезла Емфихстркните смену одежды. Неудобно ей в одном платье.
– Кому? – изумилась я.
– Емфихстркните, – повторила Мартынова, – куколке, которую я вам от всего сердца подарила. Как она поживает? Скучает по мне?
Я опять навесила на лицо улыбку.
– Она прекрасно себя чувствует.
Антонина молитвенно сложила ладони.
– Можно посмотреть на кисоньку?
– Еще и кошка появилась? – скривился Гарик, который только что вошел в столовую.
– Вот уж не было печали! Терпеть их не могу. Хорошо, что Машка увезла в Париж тех, что раньше тут мяукали. Кисонька! Брр!
– Кисонька – моя дочь, – пояснила Антонина.
– Вы родили сиамку? – хихикнул Игорь. – Или бенгалку? Русскую голубую?"
"– Нет, – опешила Мартынова, – кисонька – это куколка.
– В смысле гусеница? – снова прикинулся дурачком родственник.
Следовало прекратить глупую беседу, но я устала и решила просто подождать, пока Гарику надоест нести чушь.
– Я подарила ее Дашеньке, – продолжала Антонина, – но ведь девочка не может всегда носить одно платье.
И туфельки нужны другие. И прическа.
– Вы хотите переодеть Ем… Еф… Ен… – прозаикалась я.
– Верно, – кивнула Антонина, – сегодня на улице так холодно! Просто до костей мороз пробирает.
Гарик показал рукой на окно.
– Да там капель! Сосульки растаяли.
– Сыро до невозможности, – мигом пожаловалась гостья, – в такую погоду горячий чай самое оно.
– Сейчас заварю! – крикнула Нина из кухни.
