– И почему это?
– Потому что я не хочу, чтобы ты была там, – спокойно сказал я.
– А ты мой старший брат, чтобы указывать? – Она сложила руки перед собой, отчего ее грудь немного подпрыгнула вверх. Я нервно сглотнул, стараясь бороться с желанием, вдруг охватившим все мое тело.
– Возвращайся к своим делам, Барбара.
Она подошла еще ближе, оказываясь в шаге от меня.
– И все? Просто выгоняешь меня? – разочарованно изогнув брови, спросила она, словно мое поведение могло хоть немного ранить ее.
На нее невозможно было не взглянуть.
На длинные ресницы, покрытые тушью, на маленький острый нос и эти приоткрытые губы. Сейчас веснушек на ее лице не было видно, ведь Барбара закрасила их. Она постоянно это делала, хотя помимо веснушек ее кожа не имела изъянов. Да и веснушки я никогда не причислил бы к изъянам, но она определенно причисляла.
Кончик ее языка прошелся по нижней губе, приковывая к этому маленькому движению мой взгляд. Я тяжело сглотнул, словно в горле встал комок размером с бейсбольный мяч и оглядел поле за ее спиной.
– О, так ты теперь будешь молчать? – раздраженно спросила она.
Не припомню, чтобы раньше она была такой настойчивой. Обычно Барбара предпочитала не разговаривать со мной. Даже дома у нас не появлялась, когда там был я, настолько она не любила находиться со мной в одном пространстве.
– Ты долгое время сидела в своем золотом замке, вот и не стоило вылезать, помни, где твое место, под крылышком деспота-отца! – Все знали, что Эванс хотел бы держать ее в клетке, другое дело, что чем старше Барбара становилась, тем чаще ослушивалась его, но в детстве она была слишком послушной девочкой, настолько, что даже улыбалась по команде.
Я знал, что это разозлит ее, знал, что после этих слов она в очередной раз вспомнит, почему ненавидит меня, но все равно сказал это.
Так и произошло. Барбара долго смотрела на меня в упор, до того момента, пока ее глаза не потускнели, и она не усмехнулась разочарованно.
– Знаешь, после того, что случилось вчера, я на секунду решила, что Джефри Фостер, наконец, перестал быть придурком.
Но теперь я вижу, что некоторые вещи остаются неизменными, как бы сильно ты не хотел их поменять, – тихо сказала она, а затем просто ушла."
"Я провожал ее взглядом, пока она не исчезла в конюшне. Это было пыткой каждый раз смотреть на нее, ведь только на ее эмоции отзывалась моя душа. Ни одна девушка не способна была вызвать во мне что-то помимо похоти, никто, кроме нее.
