Колби постоянно говорил о тебе, в какой-то момент я даже подумал, что ты нравишься ему, но когда наконец узнал, что велосипед его рук дело, понял, что ошибался. Может и нет причины, может они оба просто больные ублюдки. – Он звучал очень убедительно, однако все еще прямо смотрел в мои глаза, будто специально хотел заставить меня поверить в его слова. Ощущение, что Джефри не до конца честен со мной, не покидало меня.
– Значит, ты всегда оберегал меня… Но почему?
Джефри мягко обхватил мое лицо своими большими и теплыми ладонями.
Я закрыла глаза, от количества свалившейся на меня в одночасье информации разрывалась голова. Я никогда не давала ему и шанса, винила во всем, что происходило со мной, и после каждого раза, когда Джефри доставалось от этого мира, он продолжал быть на моей стороне. Черт, он даже сломал руку Колби, за то, что тот посмел ударить меня по заднице.
– Потому что не мог по-другому, – прошептал он, опаляя теплом мои щеки, – и мне жаль, Барбара…
– За что тебе жаль, ты ведь ничего не сделал?
– За то, что иногда защищать тебя было уже поздно, и ублюдки вроде Данкрафта успевали тебя обидеть.
"
"Одна его рука мягко забралась в мои волосы и расправила волнистые пряди, я закрыла глаза, наслаждаясь нежными прикосновениями.
– Ты не представляешь, сколько раз эти волосы сводили меня с ума, я готов был оторвать Данкрафту голову только за то, что ты испачкала их краской, когда села на велосипед. Я больше никому не позволю обидеть тебя.
От его слов я задрожала, а он, словно почувствовав это, погладил мою спину и обнял меня, заставляя наши тела, тесно прижаться друг к другу. Соседским девочкам не дарят таких одновременно нежных и надежных объятий, даже подружкам такого не достается. Такие объятия получают только любимые – самые значимые люди и, мне хотелось верить, что этим человеком для него была я.
Джефри коротко взглянул на меня, и я поняла, чего он хочет, чего он желает настолько сильно, что это отблесками зеленого пламени отражалось в его глазах.
Он хочет меня.
Фостер преодолел миллиметры расстояния между нами и слился с моими губами в уверенном поцелуе. Он не спрашивал разрешения, просто сделал это, словно нуждался в моих губах больше самой жизни. И он знал, что я позволю, потому что в этом нуждалась и я сама.
Одна его рука нежно гладила мою шею, пока его язык мягко играл с моим языком.
