Не повезло девчонке с гормонами и… – начал было тренер, но Лина его перебила:
– Тут дело не в гормонах. Она не моется, Виктор Николаевич.
– Что? Не понял?
– Не моется и не стирает свои вещи! Почему? Мы не знаем. У нас была Алена, она жаловалась на вонь в их комнате.
– Нужно разобраться с этим. Я поговорю с ее мамой, пусть сама воспитывает дочь. Будем надеяться, что Лиля на нее повлияет.
– Спасибо!
– Что-то еще?
– Да нет… – Лина на секунду замолчала, колеблясь, стоит ли задавать давно терзающий ее вопрос.
– Говори, я же вижу, что-то тебя тревожит.
К игре нужно готовиться с ясной головой.
– Ладно. – Лина вдохнула поглубже, набираясь смелости. – А «Механик» приедет в лагерь? Есть вести от них?
Николаевич удивленно вскинул брови. Похоже, от нее такого вопроса он не ожидал.
– Это тебя Алена попросила узнать? Она все еще с ними водится?
– Нет… это я."
"– Даже так? Ну, я могу позвонить Павлу Алексеевичу, если хочешь.
– Да, было бы здорово. Только… не говорите, что это я спрашивала.
– Как скажешь.
Тренер вытащил из кармана спортивных штанов с белыми лампасами старенький мобильник и быстро пролистал контакты в телефонной книге.
– Паша, ты? Привет! Это Николаевич. Узнал? Ага, здорово. А вы в «Луч», часом, не собираетесь? А? Ага-ага. Даже так? Да нет, просто думал с тобой партийку в шахматы сыграть. Слушай, ну я рад. Тогда до скорого. – Телефон снова исчез в кармане, а на лице Николаевича расцвела довольная улыбка. – Ну, можешь радоваться, они уже в дороге, будут через пару часов.
* * *Лина увидела Вадима в столовой, даже специально села за свободный столик, в надежде, что он подсядет.
Но парень прошел мимо: то ли не заметил, то ли намеренно проигнорировал. Он не выглядел подавленным или злым, только сосредоточенным. Да и горевать ему особо не о чем было: «Механик» снова одержал верх над двумя командами, благодаря чему получил билет в финал. «Крыльям» только предстояло заслужить такое право в своем турнире.
– Подружка твоя здесь, – едва расслышала Лина на фоне какофонии голосов фразу Жени.
Тот обращался к Вышинскому.
– Да не дай бог! – выдохнул Дима. – Лучше сразу меня застрелите. С этой Аленой и словом не перекинусь. Спасибо Вадиму, что тогда отфутболил ее.
– Ты мог бы и сам рот раскрыть, – не церемонясь, заметил Вадим. – Нельзя быть таким нежным. И нельзя надеяться, что грязную работу, как бы пафосно это сейчас ни звучало, сделают за тебя.
– Да ничего я не надеялся. Меня воспитывали иначе. Ну не могу я девушке грубость сказать.
