И с такого расстояния можно видеть всего Дигана. Он ни за что не поймет, что она смотрит не только на его лицо, но и на тело…
– Выходи из воды, Макс.
– Нет.
– Макс!
– Нет!
Он уронил мешок с едой на землю и стал расстегивать рубашку. Неужели останется голым? Наверняка полезет в воду, только чтобы вытащить ее.
– Ты победил, щеголь, – засмеялась она и вышла на берег. Зайдя за лошадь, она сняла промокшую рубашку и, открыв седельную сумку, взяла сухую. Сухую, но грязную. Сделала гримасу, вытащила вместо этого ночную рубашку Луэллы и натянула.
Такая изящная и тонкая, не как у нее, так что, возможно, выдержит такой жаркий день.
– Мне будет куда прохладнее, если ты будешь держаться подальше от дорог, чтобы я могла ехать в этом, – попросила она.
Он обошел лошадь, чтобы понять, о чем она толкует:
– Черта с два ты в этом поедешь. Конечно, в ней прохладнее, но кровь любого мужчины вскипит при виде тебя, а у меня нет настроения стрелять сегодня еще раз.
Макс покраснела. Он не выглядел рассерженным и говорил спокойно, но глаза страстно блеснули, когда он смотрел на ее груди, обтянутые сорочкой.
Это он о себе? Неужели это его кровь кипит? Ее кровь, во всяком случае, уже бурлила…
Все произошло так быстро – Диган рывком притянул ее к себе; ноги Макс оторвались от земли, руки обвили его шею, ее губы Диган накрыл своими. Она никогда не испытывала такого безумного порыва. Поцелуи Билли Джонсона были сладостными и милыми, но очень робкими, потому что она заставляла его так нервничать.
Но это была безумная страсть. Чистая. Это Диган, мужчина, который, возможно, даже не знает, что такое робость. И это куда сильнее ее взволновало, чем она была способна представить. Жара, дурное настроение… что бы ни заставило его поцеловать ее, она не хотела, чтобы это заканчивалось. Поцелуй был прекрасен, и она вознеслась на седьмое небо. Он целовал ее еще крепче, проникая языком сквозь ее губы с чувственной настойчивостью, от которой внутри что-то расцветало, что-то настолько прекрасное, что она издала сладостный стон.
И это было ошибкой: услышав это, Диган крепко сжал ее талию и поставил на землю, отстранив от себя.
Их взгляды пересеклись.
– Вот что может случиться в жаркий день. – Все, что он сказал, прежде чем отошел.
Макс оцепенела. Почему он больше не целует ее? Проклятый кодекс чести джентльмена? Потому что она по-прежнему его узница? Если так, ему вообще не следовало целовать ее.
Разочарование было сильнее стыда.
