Олег бережно трогал рану, поверх которой намотал все тряпки, став похожим на жену Боромира, у которой был самый огромный зад в деревне.
– Перестань трястись, тварь дрожащая, – сказал Олег грозным обрекающим голосом. – Нам нужно знать все об этом крае, а ты его знаешь. Как тебя зовут?
– Тихон…
– Ничего себе тихоня! Ты нам все расскажешь, Тихон. Все-все.
– Я не могу рассказать то, чего не знаю, – ответил мужичонка.
Олег повернулся к Мраку. Оборотень кивнул, и Олег расправил плечи, принимая на себя ответственность:
– Ну, Тихон? Рассказывай.
До Экзампея, стольного города степняков, далеко?
Мужик опустил веки, укрывая глаза от пронизывающего взора волхва, ответил мертвым голосом:
– Ничего не скажу. Мои боги мною довольны.
Олег проговорил медленно, внятно, угрожающе растягивая слова:
– Ты расскажешь. Все-все!.. Эй, Тарх! Ты знаешь, что делать. Приступай!
Таргитай выбрал из кучи оружия секиру поострее, взвесил ее на руке, мягко улыбнулся, перехватив испуганный взгляд пленника, пошел в балку. Олег проводил долгим задумчивым взглядом его широкую спину, сказал медленно:
– Ты меня тяжко ранил, но даже мне тебя жаль.
Парень похож на красную девицу, но это настоящий упырь. Даже у нас, его соратников, стынет кровь, когда он… забавляется с пленными.
Мужичонка вывернул шею, пытаясь увидеть Таргитая. Тот уже скрылся из виду, от балки доносились глухие удары секиры по дереву. Мрак нырнул в землянку, а Олег сидел возле связанного, качал головой. Мужичонка тревожно дернулся, прошептал:
– С виду он не зверь…
– Внешность обманчива, – ответил Олег почти ласково.
– Вот я истекаю кровью от твоей стрелы, но не трогаю и пальцем. Заметил? Потому что сейчас он вернется, и я буду отомщен. А потом я отойду, лягу вниз лицом и заткну уши, чтобы не слышать твоих криков.
– Я не из тех, кто кричит, – отрезал мужичонка.
– Ты будешь кричать все время, – сообщил Олег будничным тоном. – Ведь язык он выдирает уже в самом конце… Ты проклянешь минуту, когда не дал засыпать себя живьем. Степняки перед ним – невинные дети! Под таким ясным чистым небом, в зеленой раздольной Степи – разве придумаешь жуткое? А вот в нашем мрачном Лесу с его болотами, упырями…
Мужичонка задергался, но веревки врезались туже, удержали.
Он затравленно смотрел в нависающее над ним бледное, как у мертвеца, лицо невра. Олег растянул губы, показывая зубы. Не такие волчьи, как у Мрака, но хищные, острые.
– Ты скажешь, человече. Все-все.
– Что он собирается делать? – прошептал пленник.
