Я ранила тебя… у тебя было такое сильное кровотечение.
— Я в порядке, — я вытаскиваю рубашку из брюк и показываю ей зажившую рану. — Видишь? Мне больше не больно.
Ее слезящийся взгляд опускается на мою кожу, и новая волна слез стекает по ее щекам."
"— Но мне больно. Прямо здесь, — она ударяет себя по груди. — Но особенно здесь, — а затем бьет кулаком по голове. — Мне слишком больно. Я больше не могу этого терпеть.
— Все будет хорошо.
— Нет, не будет. Думаю, мне пора с этим смириться, — она прижимает осколок стекла к шее.
— Ава, нет!
— Разведись со мной, или я покончу с собой, — она откидывает голову назад и держит стекло слишком близко к точке пульса, на которой я сосредоточен уже несколько месяцев. Капельки крови стекают по ее фарфоровой коже и пропитывают воротник платья.
— Я понял. Я дам тебе развод. А теперь отпусти осколок, — я медленно приближаюсь к ней, мои мышцы напрягаются, а сердце колотится.
— И ты передашь опекунство папе?
— Да.
— И отпустишь меня? Навсегда?
— Да… — как только я оказываюсь в пределах досягаемости, я хватаю осколок стекла и швыряю его в противоположную стену, а затем обнимаю ее сзади, удерживая обе ее руки перед собой.
Я тяжело дышу, мои выдохи напряженные, как будто я пробежал марафон. Моя жена сопротивляется, брыкается и издает звериные звуки.
— Если ты не сделаешь то, что обещал, я найду способ покончить с собой. Брошусь с моста, со здания или под поезд. Наглотаюсь таблеток, перережу себе вены или даже повешусь. Я сделаю все, чтобы вырваться из твоей близости, если ты не вернешь мне свободу.
Обещаю, я это сделаю! Обещаю!
Ее слова действуют не иначе, чем если бы она снова ударила меня ножом.
Нет.
Это гораздо хуже.
Несколько месяцев назад она хотела убить меня, чтобы сбежать. Теперь она готова покончить с собой, чтобы сделать это.
Гребаный ад.
Удерживая ее одной рукой, я тянусь к ящику за спиной и достаю аптечку, копаюсь в ней, пока не нахожу шприц с транквилизатором, затем осторожно ввожу его ей в руку.
Движения Авы замедляются, глаза прикрываются. Когда она тяжело опускается на мои руки, из ее глаз вытекает последняя слеза, и она смотрит на меня.
— Я скорее умру, чем останусь твоей женой.
А потом она замирает.
Я прижимаюсь к ней лбом и позволяю себе в последний раз оплакать свою жену.
Глава 39
Илай
Ночь перед несчастным случаем.
Когда я насильно забрал Аву из психиатрической клиники, все были против этого.
Все. До единого.
Включая моего отца.
