Она стонет, вибрации ее хриплого голоса еще больше подталкивают меня к краю. А потом она отпускает мой член и прижимает его к своим губам.
— Ты закончила? — спрашиваю я мрачным голосом.
— Тебе правда не нравится? — она морщится.
— Нравится, но мы сделаем это по-моему, — я хватаю ее за затылок и за волосы откидываю ее голову назад. — Я предпочитаю трахнуть тебя в горло, миссис Кинг. Открой рот.
Она сглатывает и облизывает губы, прежде чем сделать то, что ей сказали.
— Ты такая бунтарка вне секса, но во время него ты хорошо выполняешь все приказы, миссис Кинг.
Открой губки пошире, покажи мне, как сильно ты хочешь, чтобы я трахнул тебя в рот.
Когда я вхожу в ее манящий жар с привычным контролем, моя жена открывает рот шире, смотря на меня своими яркими, доверчивыми глазами, стараясь приспособиться ко мне в меру своих возможностей.
Любая крупица здравого смысла, которой я обладаю, рассеивается, как песок на пляже.
Как каждый раз, когда я прикасаюсь к ней.
Я говорю, что прикоснусь к ней только потому, что сделаю это по-своему.
Что я воспользуюсь ею, а потом выброшу. Что я буду получать удовольствие так же, как получаю все в жизни. Методично и властно.
Но затем я врезаюсь в прекрасный хаос, которым является моя жена.
Она заставляет меня терять контроль. Хочу я этого или нет.
Ни одна женщина никогда не имела надо мной такой власти. Все они были товаром и безликими дырками, готовые быть использованными.
Она — исключение из моих правил. Нестыковка в сюжете моего идеально написанного романа. Мутация в моей биологии.
Это началось с соперничества в университете, затем переросло в странную одержимость каждый раз, когда она выводила меня из себя — а делала она это часто. Потом внезапно превратилось в жестокую одержимость.
Потребность в обладании.
В тот момент, когда я обнаружил эту ошибку в системе, было уже слишком поздно вычеркивать ее из своей жизни.
Ава — самый опасный человек, которого я когда-либо встречал.
Она может сломать меня, даже когда сломана сама.
Она может пробраться между моими стенами прямо под кожу.
Нет, забудьте, что я сказал.
Когда она смотрит на меня, пока я трахаю ее в рот, я с удручающей ясностью осознаю, что она уже проникла мне под кожу и в данный момент течет в моей крови.
Она держится за мои бедра, позволяя мне входить и выходить из ее рта, используя свой язык для трения. Слезы блестят в ее глазах всякий раз, когда я ударяю ее по внутреннее стенке горла.
Я выхожу, и она тяжело дышит, ее дыхание эхом отдается в тишине.
