Он достал из шкафа подушку, толстое и колючее одеяло, вспомнив, что и у них было такое – мама называла его верблюжьим. Он его ненавидел – одеяло сильно кололось, и никакой пододеяльник от этого не спасал. Нашлась и простынка, и наволочка, но он лег в одежде – было так зябко, что раздеваться совсем не хотелось. И тут же уснул. Но вскоре проснулся, замерз. Натянув на себя колючее одеяло, закрыл глаза. На часах было почти четыре. Проспал он немного, часа полтора. Довольно быстро согрелся, но сна, увы, как не бывало.
Туров думал о Лене. Она совсем рядом, за тонкой деревянной стеной, и наверняка крепко спит. А почему нет? Это он, дурак, влюбился и теперь, как все влюбленные, обречен на страдания. Что делать? Скоро утро, все проснутся и засобираются в Москву. И что будет дальше? А вдруг она не захочет оставить свой телефон? Просить у Града? Не хочется… А если вообще у нее есть парень и там все серьезно? Нет, вряд ли. Если бы был парень, вряд ли она одна пошла бы на концерт, а потом поехала с ними на дачу.
Поссорились? А что, запросто. Надо все выведать у Града. Да, точно. И к тому же он страшно хотел пить. И еще в туалет.
Градов теперь лежал в кресле – вернее, полулежал. На лице гримаса страдания – неудобно.
Туров окликнул его.
Хлопая глазами, приятель не сразу врубился, где он.
В кухне нашелся кофе, и, заварив его кипятком, Туров протянул кружку Градову.
Пили молча.
Градов ходил по комнате, охая и ахая, приседая и разминая конечности.
Туров завел разговор.
– Ленка-Лыжа? – Градов заржал.
– А, понял! Запал!
Туров кривовато усмехнулся:
– Ну, в принципе, да. – Деваться было некуда. – Слушай, – сморщился Туров, – ты сядь, а? Мотаешься, как говно в проруби, – в глазах рябит!
Градов послушно опустился в любимое кресло.
– Сложная у нее жизнь, – вздохнул он. – Ну, в смысле, судьба.
– А почему она Лыжа? – смущаясь, спросил Туров.
– По кочану! Все просто – фамилия у нее Лыжникова. Слыхал про такого академика Лыжникова? Физик-ядерщик вроде… – неуверенно добавил Градов.
– Короче, известный человек. Дача эта, – Градов обвел глазами комнату, – ее стариков. Как и квартира на Берсеневке – ну Дом правительства, знаешь?
Туров кивнул.
– Имеется и машина с шофером, – продолжил Градов. – Дед-то личность, да! – горделиво, словно рассказывая о собственном деде, продолжал Градов. – Бабка такая цаца – ну жена академика, ты ж понимаешь. Сынок их, Лыжин папаша, тоже в науке. Ну не такой, как дед, Ленка говорит, что природа на нем отдохнула.
