Но, как ему показалось, с насмешкой доброй.
– Ну что? Спатеньки? Вслед за дружком? – Она кивнула на Градова.
– Что ты! – храбрился Туров. – Ни в одном глазу! Вообще спать не хочется! Может, пойдем погуляем?
Кружилась голова – от свежего воздуха, от съеденного и выпитого, от запаха горящих в камине дров, от Лениного присутствия. Оттого, что она сидела напротив, на расстоянии вытянутой руки. Такая близкая и – недоступная. Недоступная, как другая планета.
– А правда, пойдем на улицу, – подумав, сказала она. – Или все-таки спать?
– Конечно, на улицу! – несказанно обрадовался Туров и шустро надел ботинки и куртку.
Куда угодно. Только с ней. Вместе. Рядом. И – навсегда.
Уже тогда, в тот первый день, на даче в Снегирях, он понял, что это серьезно. Она – его женщина, и он ради нее готов на все.
На улице, как ни странно, было тепло. Метель успокоилась, снег лег ровно и гладко, освещая темные елки, забор и крыльцо, ярко светила луна. И сам дом, занесенный почти по окна снегом, казался игрушечным, сказочным.
Да и все остальное, что сейчас с ним происходило, казалось ему абсолютно неправдоподобным и сказочным.
Они закурили, он увидел, что она поежилась, повела плечами, и тут же набросил ей на плечи свою куртку.
– Красота, а? Сто лет не был за городом.
Лена посмотрела на него странным, отстраненным взглядом, но ничего не сказала. Кажется, она усмехнулась. Или ему показалось? Он так и не понял.
Он всегда плохо ее понимал. Вернее, так – она была из тех женщин-загадок, в голову которых невозможно было влезть.
Позже, узнав ее лучше, он часто ловил себя на мысли, что рядом с ней он – щенок. Глупый сопливый мальчишка, в меру избалованный, в меру капризный. И уж точно ничего не знающий про жизнь.
Забросив подальше окурок, она пошла в дом. Напоследок, глубоко вдохнув влажный ароматный воздух, Туров поплелся следом за ней."
"На диване, раскинув длиннющие руки и ноги, все так же беззастенчиво храпел и сопел Градов.
– О господи, – вздохнула Лена и посмотрела на Турова: – Ну что? Баиньки?
Туров развел руками: дескать, а что делать? Баиньки так баиньки, но вообще-то…
Лена ничего не ответила.
По скрипучей лестнице они поднялись на второй этаж. Три двери. На одну из них Лена кивнула:
– Тебе туда. Белье и подушки в шкафу. Короче, устроишься. – И, не попрощавшись, ушла в свою комнату.
В комнате, которую она определила для Турова, было довольно прохладно. Глянул в окно – чернота. Луна скрылась за облаками, и окрестности утонули в полной темноте.
