Да, переодеться в сухое, надеть старый шерстяной спортивный костюм и вязаные носки, выпить сладкого чая с лимоном и рухнуть ничком! Поскорее бы.
С трудом пробравшись сквозь плотную толпу, он наконец выбрался из зала. На лестничной клетке было прохладно, даже холодно. Окна были раскрыты, и в них влетали крупные, похожие на тополиный пух редкие снежинки. У окна стояла девушка. Очень высокая, очень худая, одетая в черное: черные джинсы, черный свитер-водолазка, черные, очень похожие на лыжные, ботинки. Волосы, густые и блестящие, цвета воронова крыла, были подстрижены под Мирей Матье – кажется, эта стрижка называется «под пажа».
– Не холодно? – осведомился Туров.
Бросив короткий и небрежный взгляд через плечо, девушка отвернулась. А Туров словно прилип к полу. Поежился – холодно – и стал торопливо натягивать куртку. В эту минуту, как ошпаренный, на лестницу выскочил Градов. Увидев Турова, радостно заорал:
– Вот ты где! А я обыскался.
– Вовремя ты, – поморщился Туров.
Бросив окурок в окно, «черная» девушка развернулась.
«Странное лицо, – вздрогнул Туров, – раньше я таких не видел». Челка по самые брови, узкие, желтые, тигриные глаза. Острый, довольно длинный нос и большой рот. Очень большой, «буратиний», бледная кожа и редкие веснушки на носу.
– Ленка! – радостно заорал Градов. – Вот так встреча! Ты как здесь?
Девушка усмехнулась:
– Как все. Привет, Вова.
Взяв с подоконника короткую черную дубленку, она махнула рукой:
– Бывай! – И стала спускаться по лестнице.
– Ленка! – Градов бросился ее догонять.
– Эй, погоди! Сто лет ведь не виделись, а ты – «бывай»! Ты сейчас куда?
Девушка остановилась. Турову показалось, что оглядела она их с тоской, как оглядывают навязчивых и надоевших кавалеров.
– Я, Вова, домой. Хотя, если честно, – погрустнела она, – домой неохота.
– И нам неохота, да, Тур? – обрадовался Градов. – Ну тогда какие зарисовки и предложения? – И Градов пристально посмотрел на Турова.
«Вот ведь, – подумал Туров, – самому предложить нечего, надеется на меня.
А что я могу предложить? Родители дома, зима, никаких отпусков и дач. Обзвонить приятелей? Нет, полная глупость». Но ехать домой и укладываться на любимый диван ему расхотелось. «Надо что-то придумать, – лихорадочно соображал он, – чтобы не потерять эту Лену. Нет, расстаться с ней невозможно! Да, надо что-то придумать!»"
"Но ничего не придумывалось ни у него, ни, судя по всему, у Градова. Выручила сама Лена:
– Ой, люди! – Ее глаза загорелись.
