Это она не смогла увести из семьи отца, потому что глупая, потому что плохая хозяйка. Потому что она отца раздражала. Потому что… И еще сто тысяч раз «потому». Все она, она! Она, а не он!
Но знаешь, что самое страшное? Ее никто не любил. Никто не любил по-настоящему.
Но это я поняла позже, спустя много лет. А тогда, в детстве и в юности, уверенно считала, что во всем виновата мать. Мать, а не отец. Папа – хороший. Это мать так себе. А виноват-то был он, отец! Именно он сломал четыре жизни – свою, мамину, Зоину, ну и мою! И все мы были по-своему несчастны.
А мать была неплохой. Ничего особенного от отца не требовала. А могла, другая на ее месте воспользовалась бы ситуацией. Если что-то просила, то только для меня. Но без размаха, ты знаешь, только самое необходимое. Она просто ждала. Всегда ждала, каждый день, каждый час! Спала на металлических бигуди – а вдруг завтра? Вдруг заедет, заскочит? Прислушивалась к лифту, стуку подъездной двери. А как бежала на телефонный звонок! Перед самым отъездом соседка мне рассказала, что у матери был ухажер.
Ну как ухажер – так, поклонник, но она ему здорово нравилась. Инженер из местного ЖЭКа, разведенный, приличный такой, непьющий. Жил в однокомнатной отдельной квартире – чем не жених? Я, кстати, потом его вспомнила – лысоватый такой дядечка в коричневых сандалиях в дырочку.
Однажды встретились мы во дворе – я с матерью и он. Помню, что все повторял: «Валентина Павловна, Валентина Павловна!» А я дергала мать за руку, торопила, мол, пойдем. Кажется, мы ехали в зоопарк.
Я спросила:
– А кто этот дядя?
Мать засмеялась и махнула рукой:
– Да ну его! Тоже мне, кавалер!
Соседка рассказала, что этот инженер даже приходил к матери в гости. Я этого не помню, наверное, меня не было дома. Пришел нарядный, в костюме, с букетом цветов – может, свататься?
– И что, – хмыкнула Катя, – не склалось?"
"– Ну да, не склалось. А наверное, зря. Вышла бы замуж, избавилась от своих комплексов, утерла бы нос папаше и Зое. Может, и прожила бы нормальную женскую жизнь – кто знает? Но инженер был отправлен в отставку.
Выходит, сильно любила отца… Помнишь, Кать, как сказала Цветаева? «Дети сначала любят, потом судят, а потом жалеют родителей». Вот так было и у меня. Правда, жалеть ее я начала поздновато, если не сказать, что совсем поздно.
Правда, Галку она мне вырастила, хотя и с ней скандалили дни напролет. Но здесь моя вина. Галка видела, как мы с матерью цапаемся. А ребенок, как понимаешь, во всем ориентируется моментально.
