Несмотря на то что добрую – или недобрую – половину всего этого ей хотелось бы забыть навсегда.
«Детская травма», – подумала Саша.
Ну да, термин известный. Был даже момент, когда она решила пойти к психологу. Но не получилось, а потом, как это обычно бывает, закрутилась, да и отпустило на время.
А у кого нет проблем? Все там, за спиной, в наших рюкзаках: страхи, обиды, воспоминания, чувство вины. И ничего, все как-то живут, как-то справляются. Ну и она справлялась. Как умела.
Встала, конечно, с больной головой.
Ну да ладно, пройдет. Наспех выпив кофе, поехали. Мимо желтоватых гор, зеленых, буйно цветущих садов кибуцев, мимо бедуинских поселений, кое-как сколоченных шатров, пасущихся баранов, тощих огородиков, важных и надменных верблюдов, бензоколонок, кафешек, обгоняя яркие, в эмблемах, автобусы, набитые туристами. Мимо самостийных рыночков, торгующих финиками, медной посудой, ананасами. Мимо пустыни.
И вот уже древний Кумран: желтый песок, бедные и блеклые цветочки вдоль дороги – пустыня. Парочка сусликов, удивленно смотрящих на незваных гостей, гордый силуэт горного козла, театрально застывшего на склоне горы.
И снова Катькино оханье и аханье, удивление и восхищение.
Мертвое море. Катька осторожно попробовала ногой воду. Зашла. Провела рукой, засмеялась. Оглянулась на Сашу:
– Глицерин! Чистый глицерин, обалдеть!
Окунувшись, быстро вернулась."
"– Да, не купание в том смысле, как мы привыкли, – верещала она. – Но клево, все равно клево! И, знаешь, пощипывает!
Саша кивнула:
– А на том берегу Иордания.
Катька хлопала глазами:
– Да брось!
– Географию не надо было прогуливать.
Катя кивнула:
– И то правда. Но как вообще такое возможно?
Саша пожала плечами:
– Вот так. Ты же сама говорила, что дальше будет все чудесатее и чудесатее.
Позагорав, перекусили на месте – пита со швармой и кучей салатиков, острых, жгучих, пряных. Арабский кофе, крепкий и сладкий. В маленьком магазинчике Катька выбирала сувениры – фигурки верблюдов, сине-белые керамические пепельницы, медные горшочки для мелочей, брелоки, хамса – в общем, ненужная, но приятная чепуха, без которой не обходится никакая поездка.
Саша ждала ее на улице.
А вечером снова был Иерусалим. Старый город, по которому можно бродить вечно, арабский рынок, кричащий, бьющий в глаза яркими, разноцветными тканями, блестками, фальшивым золотом, душно пахнущий специями и духами, пережаренным маслом, кальянными отдушками, жареными орешками, подтухшими бананами и крепким кофе.
