Сердце заныло от страха, что он не придет, не сможет найти эту призрачную полумертвую деревню в лесу.
— Логово своры, — шепнул Зейн.
Я нервно закивала, рассматривая стоящие поодаль шалаши, сколоченные из веток и грубо обтянутые сырой кожей. Видимо, домов далеко не всем хватило, а от непогоды и ночного холода где-то нужно было укрываться.
В центре неровной поляны, усеянной пнями, соорудили из плоских камней кострище. Вокруг навалены чурбаки, обгоревшие штакеты от заборов, белые заветренные кости животных и прочий мусор.
Бешеные чистоплотностью не отличались.
Нас приветствовали грубые голоса, приглушенный смех и рычание, доносившееся из шалашей. Трещал костер, на который сбоку кто-то разместил большой, черный от копоти котел. В нем что-то бурлило, но мясной запах уловить я не могла. Нос окончательно заложило.
— Эй, — прокричал громко темный маг. — Где главный? Мы привели для него давно желаемую добычу!
Вздохнув, я стиснула плечо моего союзника и тихо шепнула:
— Время тебе сбегать, опусти меня.
Он плотно закрыл глаза и подчинился.
Глава 107
Оказавшись на холодной, влажной земле, я аккуратно поднялась на четвереньки и прогнула спину. Никогда до этого момента и не подозревала, что так сильно могут болеть лопатки. Раздался хруст костей, и перед глазами расплылись красные круги.
Затошнило. Во рту появился противный горький привкус. Медленно выпустив воздух из груди, обернулась на Зейна, он отходил к первым домам.
Его взгляд метался от меня к шалашам бешеных.
Покачав головой, я вытаращилась на него, требуя исчезнуть.
Он нехотя кивнул и снова сделал несколько шагов назад.
Столько страха было в его взгляде. И вины.
«Уходи», — шепнула губами.
— Где главный? — снова закричал темный, не замечая, что у него стало на одного меньше в подельниках.
Вздрогнув, я опустила голову. Боль нехотя отступала.
— Вы что здесь все оглохли! — распалялся маг.
На его ор из шалашей вывалили псы. Волками их назвать язык не поворачивался. Мужики самого разбойничьего вида, одетые в лохмотья, с обветренными щербатыми лицами.
В их глазах проглядывало безумие и одержимость. Эти убьют за просто так и не поморщатся.
Мой взгляд прошелся по своре и остановился на самом крупном из перевертышей. Он сидел, прислонившись спиной к толстому трухлявому пню, ну прямо заросший одноглазый детина. Медведь. Он совершенно не обращал внимания на прибывших магов, а методично точил свой огромный нож об кусок кожи.
Крики, суета — все это обтекало его и не волновало.
