Если ты еще можешь что-то за себя предложить, то я живой, равно как и мертвый, ценности не имею.
Я чувствовала, как его руки сильнее сжимаются на моих бедрах.
— Так брось меня и беги, — выдохнула ему на ухо.
— И оставить им избитую женщину? Измучают, пока донесут, — он странно хмыкнул. — Бежать нужно было, когда они план твоего похищения выложили. Не сомневаться и не торговаться с совестью своей, а валить. Но я струсил. А теперь расплачиваться время пришло. Потому как не нужно идти против себя.
— А сколько ты уже с ними? — я зыркнула в сторону темного.
Он оборачивался на нас, словно о чем-то начал подозревать, нервно дергал полы куртки и как будто не решался поторопить своего подельника.
— Да несколько дней всего. Я в Рэдкаим шел, слышал, там мастера нужны. И вот свела нелегкая с ними в одном из трактиров. Слышал я многое в дороге от бешеных. Что здесь происходит и как. Испугался один путь продолжать, решил прибиться к своим, к магам. Дурак!
Тяжело вздохнув, я прижалась к его плечу щекой.
— Хорошая ты малышка, даже не верится, что темная.
— Бежим? — пробормотала, не желая прощаться с шансом на свободу.
— Я не справлюсь с ними, орина. И тебя уже не оставлю. Сгину, так и винить будет некого. Сам виноват.
— О чем вы там переговариваетесь? — рявкнул темный.
Он остановился и дожидался нас.
— Ты что, идти быстрее не можешь, Зейн? Вроде не доходяга, — он был готов кинуться на того, кто нес меня. Столько ярости на лице.
— Солнце скоро над нашими головами встанет, а мы все плетемся.
— Тебе ее нужно целую донести или мертвой тоже сойдет? — голос Зейна звучал ровно и без каких-либо интонаций. — Ее ломает от боли, она тьму не контролирует. Может, сам понесешь, м?
Темный отшатнулся. Огневик вообще отошел подальше, но на его пальцах я заметила пламя, готовое устремиться в нашу сторону.
Зейн был прав — попробуем бежать, и нас изжарят, и моя тьма не спасет.
Выдохнув, я снова положила голову на его плечо.
Боль отобрала все силы. Даже на ярость меня уже не хватало.
Темный отошел от нас, и мы двинулись дальше.
... Спустя несколько минут показались первые покореженные заборы. Прогнившие, покосившиеся штакетники. Упавшие столбы почернели и частично утонули во мху.
Я различила где-то рядом ржание лошадей. Гул голосов. Мужских.
В вышине каркали вороны.
Высокие заросли молодых осин расступились, и показалась деревня.
