Он поставил колено на кровать и подался вперед. Уткнулся носом в ложбинку между моих грудей и выдохнул. Потерся щекой о кожу и, подняв руку, скомкал и откинул в сторону слетевшую с моих плеч шаль.
— Как же долго я тебя ждал, — его пальцы прошлись по моему платью, подцепляя и расстёгивая пуговички. Одну за другой. — Всегда хранил верность. Не заглядывался ни на одну. Потому что нужна лишь ты... Только ты, моя орина.
Он дернул лиф платья, спуская его на талию.
Пригладив костяшками пальцев мою ключицу, заглянул в глаза.
— Бирюза, — выдохнул улыбаясь. — Именно так ты смотрела на меня в нашу самую первую встречу. Слегка испуганно. И тогда я понял, что пропал. Когда-нибудь я расскажу тебе, что ощутил в тот момент. А сейчас...
Он склонился и впился в мои губы жестким, голодным поцелуем.
Глава 88
Подняв руки, я обвила его шею и притянула ближе к себе. Сделала глубокий вдох и тихо застонала. Мужской запах... Такой будоражащий. Свежий. Словно я лежала в лесу на траве в предрассветной заре.
Аромат моего волка сводил с ума.
.. а вкус...
Чуть солоноватый поцелуй. Глубокий и голодный.
Закрыв глаза, я отдалась чувствам. Все правильно. Так и должно быть. Его руки жадно шарили по моему телу, задирая подол нового платья все выше. Обнажая ноги, бедра...
Да и пусть...
Запустив пальцы в его волосы, чуть дернула. А после притянула голову ближе. Сама провела языком по его губе, пробуя на вкус истинного. Того, кто был рожден, чтобы любить только меня.
«Мой, — мелькнула в голове мысль, — только мой.»
Рыкнув, Руни приподнялся и потянул меня на себя.
Он сел на край постели, взгромоздив меня на свои бедра. Оказавшись верхом, улыбнулась.
Обхватив его голову, продолжила наш поцелуй, не совсем понимая, что он делает... Но через секунду Руни оторвался от моих губ.
Взлетело платье. Он снял его с меня рывком. Пролетев через комнату, оно облаком опустилось на пол. Следом последовала моя нижняя рубашка.
Отодвинувшись, Руни прошелся взглядом по моему обнаженному телу.
Склонился и припал ртом к ключице.
Слегка укусил и провел языком по коже.
Я задрожала. Придвинулась к его груди плотнее, испытывая легкое смущение.
— Думаю, так будет лучше, — шепнул он, покрывая мою шею поцелуями, влажными, дурманящими.
Руни сделал легкий пасс, и по комнате пронесся ветер, задувая свечи. Осталась только одна — на подоконнике. Она отбрасывала танцующие тени на стену. Маленький огонек трепыхался, то увеличиваясь, то становясь таким крохотным, что казалось, и вовсе затухнет.
