Обняв его за шею, уткнулась носом в его плечо и притихла.
Где-то в глубине души теплилась трусливая надежда на счастье.
— Я всегда мечтала о тебе, Руни, — пробормотала, боясь этого признания. — Хотела встретить сильного мужчину. Чтобы на него даже смотреть боялись. Чтобы не как отец. Я хочу спрятаться в твоих руках. Не желаю повторить судьбу мамы. За твоей спиной нестрашно. Там надежно. И можно, наконец, выдохнуть, разжать кулаки и стать собой. Я очень хочу спокойно спать, не ходить вдоль стены в собственном доме, боясь за провинность получить оплеуху.
Я любить мечтаю, Руни."
"- Я все это тебе дам, — он поцеловал меня в волосы. — И даже больше, Касси, намного больше. В моем доме ты будешь госпожой. В спальне — богиней. Никто не осмелится даже зло взглянуть на тебя. Просто скажи, что ты моя... Мне больше ничего и не нужно.
— Я твоя, — выдохнула я с такой легкостью. — Твоя навсегда.
Еще один легкий поцелуй в волосы.
Лестница. Коридор и дверь. Осторожно поставив меня на ноги, Руни склонился и нашел мои губы своими.
Ласково провел по ним, медленно углубляя поцелуй. В нем было столько трепета.
Такой грозный воин, убийца. Безжалостный зверь...
И такая нежность.
Казалось, я утопаю в ней. И эта сладкая погибель дарила мне давно забытое успокоение.
Я обняла своего волка, прекрасно осознавая, зачем он принес меня в комнату. Да, понимала, что девушке, а уж тем более орине, до свадьбы... да гори оно все!
— Ты мой, — выдохнула ему в губы. — Ты только мой, кем бы ты ни был. Я за тобой пойду, куда бы ни позвал, даже на погибель.
Щелкнул дверной замок, и Руни толкнул дверь.
— А вот туда, моя орина, я тебя никогда не поведу.
Он обхватил мои бедра и рывком поднял. Донес до постели и бережно опустил на матрас. Сонный Руньярдик недовольно мяукнул и спрыгнул на пол. Руни вернулся и закрыл за нами дверь.
— Позже закажу нам мяса, — его взгляд метнулся на кота. — Потерпит.
Усмехнувшись, он встал у подножия кровати и медленно стянул через голову рубашку. Откинул ее на сундук.
У меня в горле пересохло. Я смотрела на его мощную грудь, исчерченную мелкими шрамами, и желала только одного — провести по его коже ладонями. Оцарапать его коготочками.
Что-то животное пробуждалось в душе. Нет, не чужеродное, а скорее забытое. Скомкав от волнения простынь, я почувствовала, что прорываю ткань.
Руни взглянул на мои руки. Уголки его губ приподнялись.
— Мы созданы друг для друга, Касси. Потому что одинаковы. Моя радужная драконесса.
