Взгляд товарища заострился, как у охотника, заметившего добычу.
«Естественно, один», — машинально пронеслось у меня в голове. Мы с моими бесами неделю подбирали день, а точнее ночь, когда княгиня окажется вне крепости. Более того, пришлось прибегнуть к некоторым… «средствам», чтобы этот момент создать.
Отметив, что Стёпа, занеся клинок, встал по правую сторону от кровати, а Максим — по левую, я вытянул вперёд левую ладонь и, следом отдав приказ Нах-Наху переноситься ко мне, выпустил щупальца телекинеза в сторону лежащего на кровати Пожарского.
Всё произошло за долю мгновения: тело аристократа с резким рывком подорвалось вверх и, будто марионетка, дёрнутая невидимой рукой, развернулось ко мне лицом в вертикальной плоскости. Затем его руки, подчиняясь воздействию моей силы, широко разошлись в разные стороны и затряслись от напряжения, а лицо ублюдка задралось вверх — так, чтобы я мог его видеть. Хотелось заглянуть в его глаза, почувствовать страх, увидеть дрожь перед неизбежностью момента расплаты… но внимание невольно опустилось ниже.
В этот момент из-под рубахи князя вывалился камень, повисший на золотой цепи под его горлом. Не раздумывая ни секунды, я резко рванул его телекинезом, и в следующий миг украшение с хрустом слетело с шеи Пожарского, устремившись в мою раскрытую ладонь.
Проснулся Геннадий Семёнович, к слову, моментально. И важно отдать ему должное — в ту самую секунду, когда разум окончательно вернулся в тело, не было с его стороны ни паники, ни жалких попыток мне угрожать, ни даже удивления.
Только моментальная оценка ситуации и стремительная реакция. Пожарский молча высвободил колоссальный пласт энергии, и прежде чем кто-то из нас успел что-либо предпринять, всё помещение буквально содрогнулось от её мощи. Комната мигом превратилась в самый настоящий филиал Ада.
Языки оранжевого пламени сорвались с потолка, обрушились со стен, вырвались из-под пола и охватили каждый предмет вокруг.
Шторы зашипели, материя подхватилась огнём, в воздухе завоняло едким дымом. Щит начал гудеть, поглощая входящий урон и понемногу расходуя свой ресурс. Любому бездарному здесь бы грозила очень быстрая смерть, но в схватках одарённых всегда иначе — всё будет упираться в личный барьер и, что более важно в данном случае, наличие воздуха.
К счастью, не только Геннадий Семёнович имел молниеносную реакцию — мои товарищи тоже не подкачали.
