Нам нужна книга, в которой можно узнать про этот знак, – добавила Таня, протягивая джинну шип."
"Абдулла брезгливо взял шип двумя пальцами, повертел и стал разглядывать знак. Его брови поползли на лоб, тесня бородавки.
– Откуда это у вас? – спросил джинн.
– Н… нашли, – сказала Таня, сама толком не зная, что заставило ее соврать.
Джинн недоверчиво посмотрел на нее:
– Нашли? Такие вещи просто так не находят. Разве что… – тут Абдулла многозначительно подмигнул, – в каком-то очень древнем и забытом коридоре… Не так ли?
– Э-э… Ну да… Именно там…
Джинн осклабился.
Видно было, что он не поверил им ни на грош. Однако ложь его почему-то устраивала.
– Современные маги давно забыли, что такое по-настоящему сильные заклятия, – проскрипел он. – Они боятся, они трусят вызывать действительно могучих духов. Таким духам надо платить за их услуги… Платить дорого… Очень дорого…
Абдулла пригорюнился. Он рухнул на конторку и закрыл пухлыми ладонями лицо. На него нахлынули воспоминания.
– Все испортили эти слюнтяи, белые маги… – зашипел он с негодованием.
– А началось все с Древнира. Ему, видите ли, хотелось все упорядочить. Он запретил вызывать сильных духов, запретил человеческие жертвоприношения. Теперешняя черная магия и в подметки не годится той, что была. Раньше такие знаки встречались на каждом шагу, не то что в наше время…
– А что это за знак? Что он значит? – спросила Таня.
Абдулла отнял руки от лица и выпрямился во весь свой немалый рост. Все семь бородавок на его лице победоносно зажглись.
– Это призывное клеймо, – сказал он. – Когда-то черные маги с удовольствием его применяли. Вот смотрите, здесь желобок, по которому на клеймо поступает кровь. Кровь должна быть всегда свежей. Самая слабая – у лопухоидов. Самая сильная – у гарпий, единорогов и драконов. Вонзаешь этот шип в жертву – и ждешь. Иногда приходится ждать долго, очень долго. Все зависит от силы крови и еще от многих причин.
Баб-Ягун незаметно толкнул Таню ногой.
– А кого призывали этим клеймом? Какого именно духа? – спросил он.
Абдулла в досаде вскинул руки:
– О наивнейший! Как же ты не понимаешь! Дух мог быть любым. В зависимости оттого, кого нужно вызвать. А теперь прочь отсюда! Берите свой шип и брысь! У меня нет времени разговаривать с такими глупцами! Я хочу дописать свою «Поэму тысячи проклятий»…
Ребята уже направились к выходу, когда Абдулла вновь окликнул их.
– Хе-хе! Не давайте шипу ржаветь! Запомните, он любит свежую кровь! – с заговорщицким видом произнес он.
